Мамина попытка утешить слегка развеселила. Я сделала глубокий выдох, который помог мне расслабиться. Нужно просто пережить это событие. Хотя за лучшее — привыкнуть, что всегда буду перед народом.
— Ваша Светлость! — позвала Эрсела, обратившись к моему отцу. — Вам пора в зал. Ваше Высочество…
— Да, иду, — отозвалась Эльмира, которая с утра везде сопровождала меня и помогала со сборами. Подошла обняла меня, как родители пару минут назад. — Роза, я очень рада, что именно ты будешь всегда рядом с братом.
Я благодарно улыбнулась, и принцесса поспешила уйти через боковой проход в зал, к другим гостям.
Мой выход на церемонию коронации состоится через центральные двери, по парадной дорожке, где меня будет ждать монах-епископ Анареольна и Тэлман. Далее реверанс подданным, согласие с сокращенной клятвой. Мне наденут корону, я встану, меня встретит Тэлман, мы еще раз сделаем реверанс и поклон, после чего он проводит меня к тронам, на которые мы сядем. На протяжении всего этого действа должен петь хор и играть оркестр. Клятву, которую будет читать епископ, я знаю и даже знакома с полной версией, которую отменили несколько столетий назад, так как стоять в глубоком реверансе минут десять, пока служитель храма не прочтет весь текст клятвы и благословения, очень трудно. Да и те звучат не на современном языке, а на древнем, святом.
— Роза, — услышала голос Тэлмана и подняла голову. Эрсела усадила меня на диванчик, сказав, что я еще нахожусь и нужно меньше стоять на ногах, особенно в моем положении.
— Тэлман, — я поднялась, когда он вошел, прикрыв дверь.
Как он красив! Его костюм словно светящееся солнце. Даже удивительно, не ярко-желтый, а светлый, но отливает желтизной. Вправду, как небесное светило дня. Подобной ткани точно ни у кого нет. А мантия короля красная с белым мехом — передается по наследству от отца сыну.
— Я пришел убедиться, что с тобой все хорошо, — Тэлман поймал мои ладони, — скоро уже все начнется.
— Со мной все в порядке, — он кивнул согласно, и я тут же пояснила, — но не переживать не могу.
— Понимаю, — мягко улыбнулся, поцеловал мою ладонь, — ты прекрасна.
— Ваше Величество, Вам пора, — позвала Эрсела. — Ее Превосходству тоже надо уже надевать мантию.
Тэлман еще раз поцеловал мою ладонь и поспешил уйти.
В отличие от мантии короля моя — черная, но тоже с белым мехом. Эрсела занялась ее прикреплением.
Как и обещала стилистка, платье не черное, но образ ночи в моем наряде сохранен — выполнен под черненое серебро. Легкая струящаяся ткань напоминает полотно небес своим переливающимся словно звезды блеском. Дополняет образ ожерелье в виде полумесяца, но полностью он сложится, когда мне наденут корону…
Юбка не очень пышная, но первым слоем чуть выше талии, которой в принципе сейчас и нет, приторочен шлейф. Его задачей как раз и было замаскировать ее отсутствие, поэтому спереди он не смыкается, а расходится, создавая складки, полностью скрывающие живот. Хотя будь он немного больше, то и эта многослойность уже не спасла бы.
Кажется, музыка чуть стихла. Я услышала голос церемониймейстера и тихонько стала подглядывать за происходящим в зале.
— Церемония коронации объявляется открытой! Прошу вашего внимания! Его Величество король Тэлманс Ольвиман Ренст-Леониский!
Как только представили короля, все гости поклонились, тишина наступила просто гробовая. Кажется, будь тут муха, и ту было бы слышно. А после затрубили трубы. Тэлман встал на подиум, держа в руке скипетр, и обернулся ко всем присутствующим. Те начали перешептываться, взирая на истинный лик короля. Он поднял руку в белой перчатке, и музыка тут же стихла.
— Сегодня значимый день для Анареольна. Наконец-то настал момент, когда я могу предстать перед вами. Но еще более важно то, что сегодня даст клятву верности и правления наша королева и моя супруга, Розалиа Иливинская, ставшая Розалией Ренст-Леониской!
Вновь заиграл оркестр.
— Приготовьтесь, — сказала Эрсела, волнительно поправив мантию и прическу.
Нежно запел хор, передо мной раскрыли двери, и я ступила на парадную красную дорожку. Мне кажется, взгляд на тот момент у меня был очень удивленный. Я сделала шаг и еще один навстречу к Тэлману. Ковровое покрытие скрадывало стук каблуков, поэтому движение мое было совершенно беззвучным. Когда хор останавливал свое пение, продолжал говорить епископ, ожидая у стойки с книгой. На идущую меня все оборачивались, осматривая с ног до головы, и тут же приседали в реверансах или кланялись.
Мгновение, которого я так боялась, кажется, совсем замерло, у меня создалось впечатление, будто время остановилось. Я даже успела разглядеть собственное отражение в хрустальном потолке. Уловить мимолетную улыбку Тэлмана. Услышать стук собственного сердца…