– Возвращаться – дурная примета, – огрызнулся Капрас, забираясь в седло. Это было глупо, но уж такой день выдался. Сначала бешеная корова, потом бешеный огурец.
Старая дура, она чуть не бросилась с объятиями к голубой елке. Такие растут только в Черной Алати и нигде больше. Она дома, дома, дома, дома! Вдовствующая принцесса повернулась к сидевшей рядом девчонке:
– Смотри, это Черная Алати!
Гоганни смотрела, но ни Леворукого не соображала, да и откуда? Матильда высунулась из окошка и заорала:
– А ну стой!
Карета послушно остановилась. Шумел ручей, цвел шиповник, в траве лиловели дикие астры, вдали, сливаясь с облаками, маячил горный хребет.
– Матильда, – Альдо поравнялся с каретой и уставился на бабку, – что с тобой?
– Ничего, – засмеялась вдовица, – но дальше я в этом курьем ящике не потащусь. Едем верхом.
– Давно пора, – согласился внук. – Сейчас велю Луну оседлать.
Вдовствующая принцесса кивнула, вылезла из кареты прямо в травы. По рукам мазнули белые метелки. А́нчия! У нее сладкие цветы, очень сладкие, но потом на губах и языке остается горечь и никак не проходит, не заешь и не запьешь. В детстве она по глупости жевала анчию, в юности по еще большей глупости выскочила за Анэсти. Было сладко, стало горько…
– Готово, – доложил Альдо. – Луна тебя ждет, а Мэллит Робер возьмет в седло.
– Мэллица она, – недовольно поправила Матильда, – Мэллица! На худой конец, Мелания. Неужели трудно запомнить?
– Трудно, – вздохнул внучек и шепнул: – Алатский учить не буду.
– Да кто ж тебя заставляет, – хмыкнула Матильда. – Я и сама его подзабыла, но имена лучше не путать, а то схлопочешь.
– Имена! – оскалился Альдо. – Язык сломаешь и не заметишь.
– Ну уж какие есть, – фыркнула вдовствующая принцесса, срывая несколько стеблей.
– Что это за дрянь? – поинтересовался внук.
– Анчия, – сообщила бабушка, засовывая сорванные метелки за косо приколотую брошь. – Не вздумай грызть, горечь страшенная.
– Не вздумаю. – Альдо придержал Луну под уздцы. – Долго еще?
– К вечеру доберемся…
Можно и раньше, если рвануть напрямки, через Ти́котскую лощину, только за полсотни лет там наверняка что-то выросло, что-то свалилось, что-то обмелело, не ровен час, заплутаешь.
Застучали копыта, подъехал Робер. В темно-красном дорожном платье и на золотистом коне он был зверски хорош. Скоро женится на какой-нибудь наследнице, куда денется! Мэллит, тьфу ты, Мэллица сидела впереди Эпинэ и щурилась, как котенок.
– Красивые места, – Иноходец поднял руку, заслоняясь от солнца, – люблю горы.
– Давно? – осведомился Альдо.
– Как только увидел… Сагранна выше, Торка тоже.
– Это отроги, – отчего-то обиделась Матильда. – Главный хребет в стороне.
– Знаю, – кивнул Робер. – Я там был.
Он и впрямь там был, а вот она дальше Сакаци не забиралась, да и то в юности. Муженек и того не видал, хоть и ныл про великую Талигойю. Анэсти был создан для нытья и безделья, затащи его вдруг Леворукий на трон, он бы в обморок хлопнулся.
– Вам понравится Сакаци, – не к месту брякнула Матильда, отгоняя злость за зря растраченную жизнь. – Шикарное место: форелевые реки, охота, дикий мед…
– И далеко от столицы, – добавил Альдо, – мешать не будем.
– Чушь, – пожала плечами Матильда. – Сакаци – наш замок, фамильный. Ба́линт Ме́кчеи его больше других любил, а сейчас там пусто. Тетка Шара умерла два года назад, чуть до ста не дотянула. Ничего, попьем винца, поохотимся, а к весне, глядишь, и дом в Алати готов будет.
– Да, – встрепенулся Альдо. – Робер, ты уже написал про охоту?
– Нет. – Иноходец встревожен или ей показалось? – Не написал. Мы же не знали, где окажемся.
– Напиши, – с нажимом произнес Альдо. Вот жеребцы, развели секреты. Сначала – гоганни, теперь охота какая-то…
– В Сакаци замечательная охота, – заверила Матильда, – кабаны, олени, медведи, а в замке полно любой снасти.
– Шара охотилась? – усмехнулся внук.
Матильда остановила Луну и с удовольствием влепила заржавшему балбесу подзатыльник.
– Шара только на мышей охотилась! Но при старой грымзе из Сакаци ни одного гвоздя не пропало, уж такая она была… Бережливая.
– Значит, стала упырем, – предположил внук. – Все скряги становятся упырями. И еще старые девы…
– Насчет Шары не знаю, а нечисть в Сакаци водилаcь… – мечтательно протянула Матильда. – Мы с Фереком ее ловили-ловили…
– С кем, с кем? – скорчил рожу Альдо. – А ну расскажи!
– С бароном Фе́ренцем Ла́гаши. И между нами не было ничего предосудительного, – чопорно произнесла Матильда, не выдержала и рассмеялась: – Ну и дура же я была!
– А призраки? – не отставал Альдо.
– Да нет там никаких призраков. Вот закатные твари захаживали, а одна так и вовсе прижилась… Ночью расскажу, а то на таком солнце не страшно.
– Ладно, – кивнул Альдо, – выберем ночь потемней.
– С грозой, – уточнил Робер, – чтоб зарницы, гром, ветер…
Ни единой Золотой Ночки не видали, а туда же, грозу им подавай!
– Будет вам гроза, – пообещала Матильда, – и не одна.
