– Я не сомневаюсь, что очаровательная Селина станет баронессой, – с нажимом произнес тессорий, – и я надеюсь, что она не покинет Олларию.
Но если ты думаешь, что достаточно купить Селине сговорчивого барона, и твой сынок ее получит, ты ошибаешься! И можешь ошибаться дальше. До возвращения монсеньора.
– Когда Селина выйдет замуж, о ней будет заботиться ее супруг, – Луиза улыбнулась еще раз. – Сударь, это такое облегчение – перестать тревожиться за судьбу своего ребенка.
– О, разумеется… Я полагаю, вы знаете, что герцог Алва и мои сыновья – старые друзья?
– Алва, Манрики и Дораки всегда стояли на страже интересов Талига, – заверила Луиза.
Вообще-то следовало назвать не Манриков, стоявших исключительно на страже собственных интересов, а Савиньяков или Ноймаринен, но она говорила с Леопольдом Манриком, и от этого разговора зависело очень много. Куда больше, чем казалось вначале.
– Вы неплохо разбираетесь в политике, сударыня.
Госпожа Арамона промолчала. Разговор только начинался, настоящий разговор. Рыжий считает, что вывернул ее наизнанку и купил, пообещав Селине барона, теперь заговорит о деле.
– Полагаю, вы были удивлены утренними событиями.
– О да! – подалась вперед Луиза, ей даже не было нужды притворяться. – Это было так странно…
– Сегодня ночью умер его высокопреосвященство Сильвестр. – Манрик попытался принять скорбный вид, и это ему почти удалось.
Луиза потрясенно молчала. Святая Октавия, о чем она только не думала, но не о смерти Сильвестра. Кардинал казался вечным, а он взял и умер. Именно тогда, когда в Олларии нет ни Алвы, ни Савиньяков, ни хотя бы Рафиано с фок Варзовом. Что же теперь будет?
– Что же теперь будет? – выдохнула Луиза, глядя в лучащиеся самодовольством глаза. – То есть… Кто будет…
– Не следует так волноваться, сударыня, – веско произнес Манрик. – Талиг понес тяжелую утрату, но незаменимых нет и быть не может.
Даже так? Тебя-то заменить можно, но Сильвестра…
– Кардиналом Талига, согласно неоднократно высказывавшейся его высокопреосвященством воле, стал преосвященный Агний, – протрубил Манрик. – Его величество только что подписал указ, вторым указом…
Она угадала. Рыжий мерзавец прыгнул в кансилльеры, заодно выбив для своего сына маршальскую перевязь. Маршал Манрик. Звучит так же глупо, как хряк-иноходец…
– О, – Луиза Арамона бурно вздохнула, – какое мудрое решение.
– Благодарю вас, сударыня, – глазки новоиспеченного кансилльера впились в Луизу. – А теперь я попрошу вас об одолжении. Ее величество, как вам, без сомнения, известно, не расположена к нашему семейству, но это не самое печальное. У меня есть серьезные основания предполагать, что Катарина Ариго замешана в заговоре против его величества. Госпожа Арамона, Талигу нужна ваша помощь.
Талигу или тебе? Впрочем, не все ли равно – Луиза Арамона согласна помогать лишь самой себе, своим детям и своему герцогу.
– Разумеется, господин кансилльер может на меня рассчитывать.
– Я не сомневался в вашей преданности. Его высокопреосвященство полагал вас весьма разумной женщиной, а он в людях разбирался прекрасно.
А кем он полагал тебя? Хотя кем бы ни полагал, он мертв…
– Господин кансилльер, я вам так благодарна, так благодарна…
– Пустое. Возвращайтесь к своим обязанностям. И… Будьте осторожны не только с ее величеством и ее сторонниками, но и с герцогиней Колиньяр и баронессой Заль.
Нашел кого предупреждать! Откровенничать с матерью убитого Алвой мерзавца?! За кого ее принимают?
– Я буду осторожна.
Разумеется, это был Герард, кто еще мог ворваться в такую рань?! Жаворонок, забери его Леворукий!
– Сударь, – доложил утренний негодяй, – прибыла госпожа Скварца.
– Ну и что? – не понял Марсель Валме.
– Она хочет видеть вас.
– Меня? – зевнул виконт. – Создатель! Который час?
– Десять часов, – улыбнулся Арамона-младший. Десять! Время молочников и зеленщиков, но не благородных дам…
– Хорошо, сейчас приду… Да, Герард, она красивая?
– Не знаю, – паршивец растерялся. Наконец-то!
– А где маршал?
– Уехал по делам, – вновь разулыбался порученец. – Но госпожа Скварца спрашивает именно вас.
– Ладно, брысь занимать даму!
Шадди ему не видать, это ясно. И чего это счастливую супругу молодого адмирала спозаранку принесло к талигойскому виконту? Нет, дам Марсель любил, но вечером он их любил сильнее, чем утром. Увы, вежливость есть вежливость! Талигоец слез с кровати и честно постарался привести себя в пристойный вид, при этом не слишком задерживаясь. Раньше это было бы немыслимо, но общество Рокэ свое дело сделало.
Не прошло и часа, как виконт Валме, благоухая померанцевой водой, спустился по утыканной резвящимися сиренами лестнице и вышел в приемную. Навстречу порывисто поднялась женщина в темно-красном шелковом платье, и Марсель немедленно подобрал живот. Госпожа Скварца была прелестна, а странная смесь смущения и злости придавала точеному личику, обрамленному крыльями темных волос, особое очарование. Валме галантно поклонился:
– Чем могу служить столь прекрасной особе?
