Взгляд Грейдона упал на стоящую позади этих двоих алую фигуру. Это был Кон, человек-паук, и, глядя на него, Грейдон забыл, как тот опасен, и забыл обо всем остальном.
Кон — это нечто, что могло выйти из дюреровских кошмарных фантазий на тему шабаша ведьм. Украденное из картины и омытое адом, потом перенесенное в реальность. И, однако, в нем не было ничего демонического, ничего от Черного зла. На самом деле в нем был какой-то гротескный шарм, будто в создавшем его мастере был так силен дух красоты, что, даже творя чудовище, мастер не мог полностью утратить его.
Голова человека-паука раскачивалась в трех футах над головой Хаона. Тело его было шарообразное, величиной немного больше торса подростка. Оно опиралось на четыре тонкие, похожие на ходули ноги. Из середины тела протянулись две конечности, наполовину длиннее остальных, заканчивающиеся то ли руками, то ли лапами. Пальцы были тонкие и изящные.
Шеи у человека-паука не было. Там, где голова соединялась с телом, торчала пара маленьких рук, заканчивающихся маленькими ладошками. И над этими ручками — лицо, без ушей и без подбородка, обрамленное переплетением красных волос. Рот — человеческий, нос — узкий клюв. Не считая лица, рук и ног, которые были сланцево-серого цвета, человек-паук был покрыт алым пухом.
Но фосфоресцирующие золотом глаза, без век и без ресниц, были полностью человеческими. Выразительные, печальные, желающие понять. Извиняющиеся глаза — будто то, что чувствовал сейчас Хаон, отражалось в них. Такой был Хаон, высочайший среди своего народа Ю-Атланчи, которого Грейдону предстояло узнать более близко.
Грейдон встал, шатаясь. Рука Ригера поддержала его. Он посмотрел прямо на женщину.
— Я думал, — пробормотал он, — я думал… ты… Суарра!
Ярость схлынула с лица Дорины. Оно заострилось, будто от страха. Хаон стремительно выпрямился. Ригер заворчал.
— Суарра! — выдохнула женщина и уронила сплетенные руки.
Если имя Суарры испугало ее (и Грейдон ощутил мимолетное удивление, поняв это), то совсем другое впечатление оно произвело на Ригера.
— Я говорил тебе, Хаон, что это — не обычное дело! — ликующе закричал он. — И вот вам еще одно доказательство. Суарра, которую любит Мать, и он — друг Суарры. О!.. Здесь перед нами начинает открываться путь…
— Ты идешь по нему слишком быстро! — прервал Хаон. Но его голос звучал пылко, в нем явно слышалось подавленное волнение. Хаон заговорил с Грейдоном.
— Я сожалею о том, что случилось. Даже если ты враг, все равно сожалею. Мы никогда не встречали чужеземцев слишком сердечно, но этого не должно было случиться. Больше мне нечего сказать.
— И не нужно, — несколько мрачно ответил Грейдон. — Наша встреча была если не слишком сердечной, то, по меньшей мере, достаточно теплой. Все забыто.
— Хорошо! — в глазах Хаона вспыхнуло одобрение. — Кем бы ты ни был, — продолжал он, — знай, что мы преследуемые. Те, кто хочет уничтожить нас, сильны и хитры, и мы всегда должны быть настороже, опасаясь их ловушек. Если ты пришел от них, то вреда не будет, поскольку ты все равно уже все знаешь. Но если ты ищешь Мать Змей и… Суарру… и наша встреча произошла случайно, то тебе нужно знать, что мы — изгои Ю-Атланчи, хотя и не враги Матери и Суарре. Убеди нас в своей честности, и ты уйдешь от нас без всякого ущерба, следуя избранной тобой дороге. Или, если ты попросишь нашей помощи (помня, что мы — изгои), мы окажем тебе эту помощь по мере возможности. Но если ты окажешься не в состоянии убедить нас, ты умрешь, как умерли все, кто был подослан, чтобы заманить нас в ловушку. Это будет нелегкая смерть. Мы не получаем удовольствия от мучений, но здравый смысл требует отбить охоту у других следовать твоему примеру.
— Хватит пугать меня, — сказал Грейдон.
— Ты не принадлежишь к нашей расе, — сказал Хаон. — Возможно, ты пленник, посланный, чтобы предать нас. В вознаграждение тебе обещаны жизнь и свобода. Возможно, браслет, что ты носишь, тебе дали, чтобы обмануть нас. Мы не знаем, на самом ли деле ты прошел мимо Посланников. Возможно, тебя провели через логовище уродов и оставили там, где ты встретил людей, которые привели тебя сюда. То, что ты убил нескольких уродов, ничего не доказывает. Их много. И для Ластру и Темного, чьими руками они делаются, их жизнь значит меньше чем ничего. Я говорю тебе все это, чтобы ты знал, что в случае сомнения тебе придется расстаться с жизнью.
— Хватит пугать меня, — снова сказал Грейдон.
Хаон повернулся к женщине. Она с того мгновения, как Грейдон назвал имя Суарры, изучала его со всепоглощающим, настойчивым и изумленным волнением.
— Ты останешься с нами и поможешь нам судить? — спросил Хаон.
— Как будто, — протяжно сказала Дорина и вытянулась на ложе, — как будто, Хаон, у меня есть хоть малейшее намерение заняться чем-то другим!
Хаон переговорил с человеком-пауком. Красная рука вытянулась и поставила табурет возле ног Грейдона. Ригер опустился на другой табурет. Хаон сел в кресло. Взгляды этой странной четверки скрестились на Грейдоне. Грейдон начал свой рассказ.
