— Можешь сказать Хаону, чтобы он шел к черту со своими обычаями. — Грейдон рассвирепел от обиды. — Когда приходится встречаться с такой скотиной, как Ластру, я дерусь и зубами, и когтями и не придерживаюсь никаких ограничений. Но я понимаю, почему Ластру бил его. Он занимался делом, в то время как Хаон, вероятно, размышлял, как бы повежливее сказать ему, что он собирается драться.
Значительная часть этой речи была произнесена на его родном языке.
Ригер усмехнулся.
— Смысл я понял. Возможно, ты и прав, но Хаон есть Хаон. Не тревожься. Когда ты снова с ним встретишься, у него уже все пройдет.
— Меня, черт возьми, не… — яростно начал Грейдон.
Ригер отвесил ему еще один дружеский шлепок и вышел.
Все еще разгоряченный и негодующий, Грейдон упал на скамью и приготовился ждать вызова. Он встал и начал обход комнаты, прощупывая стены. В одном месте рука не встретила сопротивления.
Грейдон раздвинул занавеси и вышел в следующую комнату, залитую ярким дневным светом. Свет лился из окна, а за окном был балкон. Грейдон вышел на него.
Внизу лежал Ю-Атланчи.
Дворец был расположен высоко над городом. От него отходил вниз пологий откос. Откос между Дворцом и озером походил на луг.
Грейдон видел пену водопада, ветер рвал ее в клочья. Пещеры колоссов — словно огромные глаза на коричневом лице пропасти. Отчетливо была видна фигура Женщины-Лягушки. Зеленый камень, из которого она была вырезана, четко выделялся на коричнево-желтом фоне скалы.
Еще один колосс — вырезанный, казалось, из розового кварца. Фигура человека, завернутого в саван до самых пят, спрятавшего лицо в поднятых ладонях. И еще — циклопическая статуя одного из серых и безволосых обезьяно-людей. Одни статуи были видны ясно, отчетливо, другие трудно было различить, они сливались по цвету с окружающими утесами.
Слева луг переходил в плоскую равнину. Она поросла редкими деревьями и тянулась миля за милей. Дальше шла первая волна леса.
Справа был древний город. Сейчас, видимый с близкого расстояния, он походил не столько на город, сколько на парк.
Там, где город обрывался на краю примыкавшего к Дворцу заросшего цветами луга, на полдороге к озеру высилось необычайное сооружение. Оно походило на громадную вертикально стоящую раковину. Основание раковины уходило в землю.
Ее изящной формы створки сближались двумя широкими, сходившимися вместе дугами, а затем расширялись, образуя вход в сооружение.
Сооружение было обращено фасадом к Дворцу, и оттуда, где он стоял, Грейдон мог видеть практически весь его интерьер.
Похожее на раковину здание было сооружено из какого-то камня, напоминающего опал. Внутри здания повсюду пылали радужными огнями светящиеся точки.
Лучи отражались от стен и перекрещивались в центре сооружения.
Они образовывали нечто вроде туманного занавеса. Как и у раковины, поверхность здания была вся в желобах. Желобки были нарезаны поперек и начинались в двух третях от вершины здания.
Это были идущие ряд за рядом каменные сиденья. В высоту здание достигало добрых трехсот футов, а в длину, вероятно, вдвое больше. Грейдону захотелось узнать, для чего служит это здание.
Он снова посмотрел на город. Если Ластру и готовился к нападению — никаких свидетельств этого не было. По широким, огибавшим озеро улицам спокойно двигались люди, шли по своим делам индейцы.
Блестели драгоценными камнями носилки, которые несли на своих плечах носильщики. Не маршировали солдаты, не было признаков возбуждения.
Грейдон увидел шедших размеренным шагом по улицам груженых лам, увидел пасущихся, похожих на маленьких оленей животных. За деревьями в цвету и кустарниками скрывались цокольные этажи вытянутых в ниточку вдоль улиц дворов.
Затем пришел вызов от Женщины-Змеи.
Грейдон пошел вслед за посланцем. Они остановились перед занавешенной нишей. Грейдон стоял на пороге просторного зала. Через большие овальные окна лился солнечный свет. Стены были покрыты гобеленами, на которых были вытканы сцены из жизни Змеиного народа.
На низком возвышении, свернувшись кольцами в уютном гнездышке из подушек, лежала Мать Змей.
За ней, расчесывая ей волосы, стояла Суарра. Вокруг головы Матери был образованный солнцем серебряный ореол. Рядом в своей желто-красной мантии примостился на корточках Повелитель Глупости. Когда Грейдон вошел, глаза Суарры заблестели, с нежностью остановились на нем. Грейдон почтительно поклонился Адене и отвесил низкий поклон одетому в пестрое Повелителю.
— Тебе идет голубой цвет, Грейдон, — детским голосом сказала Женщина-Змея. — Конечно, у тебя нет той красоты, которая была у людей Старой Расы, но Суарра в твоей красоте не сомневается.
Она лукаво взглянула на девушку.
— Я думаю, он очень красив, — сказала Суарра, нисколько не стыдясь.
— Ну, я и сама нахожу его привлекательным, — прощебетала Адена. — После всех этих столетий люди Ю-Атланчи сделались немного скучными. Подойди, садись рядом, дитя мое!
Она показала на стоявший возле нее длинный невысокий ящик.
