Когда я писал начало "Последнего бастиона", мне вдруг пришло в голову, что если изменить место действия, то первая глава "Бастиона" превратится в прекрасный рассказ. Что я и сделал и выношу результат на суд читателей. Предупреждаю: тем кто верит в сказки про добрых кавказцев лучше не читать
Не так давно, мне довелось читать воспоминания женщины, оказавшейся в заложниках во время рейда Басаева на Буденновск. Это было давно — но это надо помнить. Помнить и не прощать.
"… а там еще одна девушка молодая была. Снайпер. Вечером песни украинские для нас пела. Красиво пела. А как только подали автобусы — она даже расплакалась. Говорит — не хочу вас покидать, вы такие хорошие. А в больнице на полу — в каждой выемке кровь…"
Это и есть лик зверя. Лицо современного исламского террора. От него негде спрятаться и некуда убежать, он может настигнуть любого из нас, в любую минуту. Настигнуть в квартире, в больнице, в школе или детском саду. Линии фронта больше нет, каждая улица может в следующую минуту стать линией фронта. Террорист не знает ни страха ни жалости, мы для него — всего лишь цели, и участь наша решена. Если мы сдадимся — мы умрем. Поголовно.
Но есть и те, кто каждую минуту готов взглянуть в лицо зверя. Есть те, кто каждую минуту готов сойтись в кровавой схватке с озверевшими от крови и безнаказанности ваххабитами, кто готов грудью встать на пути пули, пущенной террористами в сердце России. Им этот рассказ и посвящается.
— Максим!
Твою мать… Да что же это такое… Нет мне покоя на земле…
— Макс, ты что, охренел?! Брифинг из-за тебя не начинают! Голавлев и так уже всех на ноль там умножает! У тебя что, взысканий в личном деле мало? Пошли!
Держа в одной руке тяжелую и неудобную каску, а в другой автомат я пошел к мобильному штабу следом за полковником Тихоновым…
Да, кстати, давайте познакомимся. Макс Кабанов, майор. Вообще-то Максим, но все зовут меня Макс, так проще и удобнее. Тридцать два года, не женат, нахожусь в отличной (без шуток) физической форме.
Я офицер ФСБ. И не просто офицер — а боец специального антитеррористического подразделения "А" — знаменитой Альфы. Группа освобождения заложников. И в своем деле мы лучшие, что бы там не болтали краповые береты, милицейский спецназ и прочие, которых развелось в последнее время как собак нерезаных. В этих новоиспеченных спецназах вообще любят языками чесать — только успеваешь лапшу с ушей стряхивать. Особенно московский ОМОН в этом преуспел — а на недавних учениях их снайпер в заложника попал. Хорошо, что в мишень заложника, а не в реального гражданского. Зато как их послушать…
Вообще-то я в Альфу идти не хотел. Первоначально я, как и отец пошел в спецразведку. Отец мой служит там и сейчас — командует специальным подразделением ГРУ ГШ, воюет начиная с Афгана. Полковник Иван Александрович Кабанов, может слышали? Нет? Ничего удивительного, спецназ ГРУ ГШ себя особо не афиширует.
Впрочем, с отцом мы особо не уживались, это кстати семейная традиция. И после очередного скандала я просто швырнул на стол рапорт, зачеркнув семь лет службы. Вот такой я дурак.
Когда я швырнул рапорт на стол и снял форму — передо мной встал вопрос, куда идти. Гражданской специальности у меня не было, я фактически вырос на военной базе, среди военных. Да и не хотелось мне ничем другим заниматься.
И тут мне повезло. Один из моих дружков детства, Александр Пахомов, закончил юрфак и неожиданно для всех пошел на работу в ФСБ. Хотя были предложения и посолиднее и поденежнее. Мозгов у него всегда хватало, поэтому он уже в тридцать лет стал подполковником и заместителем начальника отдела. И, узнав, что я ушел из армии, связался со своим начальством, те в свою очередь предложили мне работу "по специальности". Прекрасно знали, как отец меня с детства гонял как сидорову козу наряду с бойцами своего подразделения по спецполигону ГРУ под Новгородом. Так я стал бойцом Альфы.
Альфа в ФСБ — это особый мир, фактически это кусочек армии в госбезопасности. Принимают в управление "А" в основном молодых людей, отслуживших в армии, желательно в спецподразделениях. Подготовка и нормативы у нас превосходят армейские. Тяжелого оружия у нас нет — зато стрелковое оружие закупается совсем не так, как в армии. Практически все из того, что показывают на оружейных выставках, у нас есть — и то, что не показывают — тоже. Боец подбирает оружие по руке. Кроме того, мы забираем для себя все наиболее ценное из изымаемого. Так, например, недавно изъяли DSR N1 — немецкую снайперскую винтовку, которую мы сразу же забрали себе. Не уничтожать же…
Теперь о том, что я здесь делаю… Что я здесь делаю… Да в дерьме сижу по уши, как обычно!
Несколько дней назад в местный РОВД поступила информация о том, что в городе пройдет сходка чеченцев с местными авторитетами — азербайджанцами. Вопрос: распределение сфер торговли. Товар надо называть, которым они торгуют или сами догадаетесь? Вот-вот! Он самый!
Местное милицейское начальство решило выслужиться перед Москвой и провести громкие аресты самостоятельно. Видать уже крутили на кителе дырочки для орденов. Правда в итоге им других дырочек накрутили и другие люди.
