— Вот же уроды! – процедила Лика сквозь зубы.
— Ну, хватит болтать, малышка. Папаша Керато уже давно готов показать тебе кое-что поинтереснее. Ты будешь в восторге от моего размера. Тебе же нравятся большие стволы? А если хорошо поработаешь язычком, я сегодня же заберу тебя из этой дыры и поселю на своей вилле.
— Ага! – кивнула Лика, нервно улыбаясь. – Всю жизнь мечтала… о вилле и пузатом рогатом дяде.
Не состоявшаяся модель соблазнительно вильнула бедром и подиумной походкой пошла к заботливому биску. А потом, подавив тошноту, уперлась ладонями в его разведенные бедра и томно прошептала:
— Теленочек мой, закрой-ка глазки, я немного смущаюсь. А так хочется обнять и приласкать тебя, красавчик, ты ведь такой большой и щедрый.
И ведь она даже почти не поморщилась, когда две лапищи обхватили за бедра, притягивая ближе. Продолжая улыбаться, Лика буквально распласталась на огромном животе господина Керато и завела обе руки за мощную бычью шею. Раздался едва слышный щелчок, тоненький писк и длинная изогнутая игла браслета до упора вонзилась в сине-багровую кожу похотливого «минотавра».
Рогатый так стиснул ее, что Ковалева уже простилась с жизнью, но успела напоследок предупредить, что игла отравлена и надо срочно искать противоядие. Иначе скоро у дяди Керы начнутся судороги, а следом и долгая мучительная смерть. Название яда Лике тоже пришлось выдумать, но, похоже, господин Керато был натурой мнительной, потому что биска тотчас затрясло.
Отшвырнув от себя землянку, рогоносец кинулся к двери и начал лихорадочно барабанить по ней, не попадая волосатой растопыренной пятерней по маленькой панели сбоку.
Когда в комнату залетела охрана, Керато уже валялся на полу и хрипел, держась за горло, а изо рта у него обильно шла розовая слюна.
«Поверил, овцебык недорезанный!» - ликовала Лика, даже не обращая внимание на боль в руке, за которую ее тащили по коридору в самый нижний ярус чантианской тюрьмы.
Ноги заплетались, мысли путались, но осознание своей маленькой победы придавало сил. Хотя бы душевных, потому что физические точно были уже на исходе.
Очнулся Рок от прикосновения к своему животу скользких противных лапок – кто-то еще невидимый в пелене недавнего забытья пытался расстегнуть на нем ремень с массой потайных кармашков, где хранились всякие нужные мелочи. Интересно, охрана забрала гибкие ядовитые иглы и капсулы со стимуляторами или не нашла их при обыске…
— А- ну, стой!
Не открывая глаз, Рок стиснул над собой мохнатое и почему-то слегка влажное тело неведомого воришки. В ответ раздался противный писк, а по ногам мужчины прошелся удар бича. Резкая боль заставила Ледяного полностью прийти в себя и вернуть контроль над собственными мускулами. Спустя минуту, он уже прижимал к полу небольшое длиннохвостое существо, истекающее липкой прозрачной слюной.
Вот так встреча - чудного зверя он уже видел однажды в клетке. Гомоцефалусы водились только на Габе пока кто-то из межпланетных торговцев не смекнул, что безобидная древесная обезьянка очень умна и весьма обучаема.
Одно время на таких славных мартышек даже был повышенный спрос на черном рынке, и любители легкой наживы проникали на заповедную планету, чтобы поймать экзотическую живность для продажи.
Забавные уродцы быстро взлетели в цене, а их вид, и без того не слишком распространенный на Габе, вовсе стал вымирающим. Все потому, что пронырливые малыши доверчивы и неизвестно отчего безумно обожают людей - могут овладевать базовыми основами речи, испытывают непреодолимое чувство преданности хозяину. Точнее к тому, кто кормит и чешет пушистое брюшко… А вот, кстати, и сам владелец!
Заслоняя массивным торсом тусклый источник света, перед Роком появился высокий мужчина. Жуткое зловоние наводило на мысль, что молодчик привык экономить время на мытье собственной туши. Громила разинул пасть и проревел, обращаясь к Року:
— Слышь, ты, урод! Отпусти-ка Шныря и давай мне все ценное. Ты здесь человечек новый, порядков не знаешь, так я подскажу: я первый тебя нашел, значит твое добро - теперь мне принадлежит.
От такой откровенной наглости Ледяной вскочил на ноги, все еще сжимая в руках хнычущего зверька, как ни раздражало его тощее, мокрое от слюны тельце.
— Да, неужели? Ну, раз твое, так иди и возьми!
В следующее же мгновение Рок бросил свою противную ношу прямо в лицо амбалу и рванул с пояса удачно расстегнутый ремень. Намотать его на кулак таким образом, чтобы остался свободным конец, увенчанный тяжелой металлической бляхой, было делом пяти следующих секунд.
Противник сипло рявкнул и кинулся на пирата, но Рок уже отскочил к стене, выбрасывая руку с ремнем вперед. А когда, взвыв от боли, арестант прижал ладони к рассеченной щеке, не теряя времени даром, Рок двинул его кулаком в левое ухо, вложив в удар всю силу и ярость. Здесь, в трюме чантианской тюрьмы, не было место жалости.
