Маний окинул его хитрым, довольным взглядом. Физиономия у него была, как у съевшего миску сметаны кота.
- Видел их обеих.
Валерий весь превратился в слух.
- Но разговаривал с Вередой - продолжил Маний - и сразу сказал кто я. Она и вида не подала, а когда я уходил с торга, передала тебе это письмо. Что там не знаю, я трибун читать не умею.
Авл протянул кусок кожи и Валерий принялся разбирать неровные ряды латинских букв. Дело это было не простое, поскольку слова были написаны без всяких интервалов и начерчены на коже стилусом, или скорее обычной щепкой. Однако когда до него дошел смысл написанного, он был озадачен. ‘В. будет ждать у выхода из поселка к реке. К первой страже приходи, любимый’. ‘В’ - понятно, что Вереда, а слово ‘любимый’ было начерчено особенно старательно. У Валерия потеплело на душе, и организм посетила жажда действия. Тем более, что до первой стражи оставалось совсем немного. Однако как-то все выходит подозрительно просто.
- Авл, расскажи как выглядит Вереда.
- Обычная германка. Волосы светлые, ростом с меня - подумал и добавил - стройная, на лицо пожалуй, хороша.
- А возраст?
- Лет пятнадцать, хотя кто их германцев поймет, их девы телом здоровы и двенадцатилетние выглядят так, будто сменили пяток мужей - Авл посмотрел на трибуна и поправился - не все конечно. Красотка Альгильда выглядит как Диана.
Буховцев рассмеялся.
- Ну про Альгильду я больше тебя знаю. Сложно было найти Вереду?
- Да уж, не просто. Я весь торг, где германцы были, несколько раз обошел. Осмотрел всех германок, что женские товары покупали. Ткани там, бусы разные. Не мог понять какая из них. Подошел к торговцу и спросил - Мол, случайно это не Вереда из рода Сегеста. Тогда тот и указал на Вереду. В другой стороне она была. Тут уж я пошел как ты и велел, а потом ходил по торгу, ждал может передаст чего, она и передала.
- Она говорит по-латыни?
- Понимает. Говорит немного, но очень плохо.
- Ладно Авл, ты все хорошо исполнил. Я не видел человека оборотистей тебя. Спасибо за все - Валерий протянул ему двадцать денариев - это тебе, и угости парней в своей бывшей центурии.
Авл расплылся в довольной улыбке, деньги принял, а Буховцев заспешил в легионные бани. До первой стражи действительно оставалось совсем мало времени.
Июльская ночь была тепла, а пасмурное безоблачное небо как ни странно светло. В этом свете ошибиться дорогой было трудно. Валерий забежал к Цедицию, узнал пароли и предупредил об отлучке. Префект хотел с ним поговорить, но Буховцев лишь махнул рукой. У него не было времени. Позади остались лагерные ворота, улицы канаба, патрули и вигилы поселка. Перед ним вдали была река, от которой доносились трели лягушек, пахло сыростью, и шел туман. Дорога спускалась вниз к реке и торгу, по пути разбиваясь на множество тропинок. По какой идти? Валерий свернул на ту, что была ближе к кустам. По крайней мере, с нее было хорошо видно остальные тропы. Он шел не торопясь, всматриваясь в белесую темень, и пропустил момент, когда крепкая девичья рука высунулась из кустов и схватила его за тунику. Буховцев мгновенно произвел захват и сгреб девушку в охапку. Она забилась в его руках, и что-то залопотала по - латыни.
- Я Вереда. Нужно идти, пошли - разобрал он.
Дура - подумал Валерий. Если бы у него голова не была забита любовными мечтаниями, она бы сейчас валялась с перерезанным горлом. Но ничего этого Буховцев не сказал, отпустил девушку, и заметил, что та под конец вырывалась неохотно. А вырвавшись, смотрела на него загадочно.
- Веди - сказал он, и Вереда повела его вдоль реки оврагами в сторону небольшого березового леса.
Саму дорогу Валерий не запомнил. Спуски, подъемы, снова спуски. Глаза привыкли к темноте, но все равно несколько раз он едва не грохнулся на землю. Его ночной переход закончился на поляне у края оврага, окруженной волнующимися под ветром молодыми березами. Недалеко была река, и совсем рядом, в прогалине кустов, виднелся лагерь. В углу поляны был огромный, похожий на германский дом, шалаш. Листья покрывавших его ветвей пожухли, и в округе стоял знакомый запах сухих березовых веников. Запах особо чувствительный в чистом, ночном воздухе. Видимо шалаш ставили давно. Буховцев посмотрел на шалаш, на Вереду, и положил руку на кинжал. Кто знает что там? Вереда поняла его по - своему, подошла, откинула полог, и Валерий мигом забыл все опасения. Внутри была Альгильда.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга, а потом, видя что девушка встала, Буховцев бросился ей на встречу. Они встретились, и Альгильда повисла у него на шее. Валерий стоял, гладил ее волосы, шею и спину, а она вцепилась в него как котенок и не отпускала. Наконец объятия Альгильды ослабли, и он смог, заглянуть ей в глаза. Там было столько любви и желания, что удержаться было сложно, и Буховцев приник к ее губам. По телу девушки прокатилась дрожь возбуждения, но она все же отстранилась и что-то сказала Вереде по-германски. Та кивнула и исчезла на краю поляны.
- Пошли Марк - она взяла его за руку и повела в этот странный дом-шалаш.
