Трое мужчин неторопливо спускались по трапу частного самолёта. Стюардесса рабски выполняла шаблонные действия. Все трое не замечали девушку, она была для них всё равно что говорящий манекен.
– Добрый день! Рады видеть вас у нас в гостях.
– Френсис Гарет, – представился мужчина, похожий на пухлого, мягкого, розового плюшевого мишку.
– Это вам! – я вручил ему букет красных роз.
Шофер ловко вручил букеты остальным. Однозначное неловкое впечатление взяло верх над титанами бизнеса. Френсис Гарет довольно улыбнулся. На него цветы произвели положительное впечатление, в отличие от Джеффри Янга и Андреаса Вальца. Наиболее красочно и открыто показывал свое недовольство Джеффри Янг.
– Джеффри, от вас так приятно пахнет Rance & C – чувствую аромат гардении, лаванды, нотки иланг-иланга. У вас тонкий вкус.
В действительности же этот аромат чувствовался от Френсиса, но я нарочно сделал лайк Джеффри, чтобы проверить разом обоих. Френсис слегка улыбался, осознавая тот факт, что данный аромат исходит от него. И наблюдал за коллегой, который не стал отрицать мой лайк.
– Мы с таким нетерпение ждали вас, что моим нервам к сорока годам наступит полный конец. Они порвутся, как струны. Для начала предлагаю пообедать, у нас забронирован столик в лучшем ресторане города. Там безумно вкусно готовят лобстера.
– Заметил, что вы хорошо ориентируетесь в предпочтениях людей, – проскрипел Джеффри.
– Нет. Я очень люблю людей. Всё остальное – лишь следствие. Вот вы, например, прекрасный и добрый человек, по вам сразу это видно. Вы не только хороший специалист, но и чуткий.
– Вы угадали! Джеффри именно такой, – одобрительно улыбаясь, говорил Френсис, что меня очень радовало. Андреас, прижимая голову к стеклу, апатично смотрел на мир с другой стороны, находясь по отношению к оставшемуся обществу за бортом «Фантома» в положении трюкача, идущего по натянутому тросу, ведущему в неизвестность.
– Как прошёл полёт?
– Отлично. Спокойно и скучно, – сказал Андреас.
– Вы, Андреас, похожи на поэта эпохи времен Петрарки – такой же меланхоличный и романтичный. Пробивается на свет искреннее желание взять кисть и нарисовать ваш портрет.
– Тяжело ему, он не видит смысла в жизни, – парировал Джеффри.
– Я думаю, сегодня мы приведем в порядок душевное состояние Андреаса.
– На худой конец, ритуальные услуги работают двадцать четыре часа – скорая помощь желающему умереть от тоски, – сказал Френсис.
– Вы не шутите?! Работают круглые сутки?! – пытаюсь продолжить тему.
– Да. Сам был поражен, когда узнал.
– Джеффри, вы как думаете поступить со своим телом?
– Что вы имеете в виду?
– Многие сегодня кремируют тела усопших.
– Я не хочу думать над такими глупостями.
– Возможно, вы собираетесь жить вечно? В этом кроется ответ.
– Точно! Он так и думает, – громко и с энергией сказал Андреас.
Хватит дурных мыслей. Не желаю об этом говорить.
– Не бойся так, дорогой мой Джеффри. Говори, не говори, но раньше, чем положено, на тот свет ты не уйдешь, – шутя говорил Френсис.
– Вы правы, Френсис. Вы сами что думаете делать? Ваше драгоценное тело нужно будет кремировать, или традиционный способ вас устраивает больше?
– Кремировать. А пепел развеять по ветру – не желаю с того света наблюдать за тем, как ко мне приходят на могилу и отвлекают меня. В этой жизни или в загробной не собираюсь возвращаться в прошлое.
– Мне кремация также больше импонирует. Без лишних слов на тот свет. Сверхскоростной лифт.
– Бла-бла-бла. Осталось пригласить рок группу Selig и исполнить для вас композицию Knockin on Heavens Door, – сказал Андреас.
– А почему нет! Умирать со слезами на глазах – это современно!
– Вы правы! – поддержал меня Френсис.
– Пишите завещание прямо сейчас! Кто вам сказал, что вы умрете не через час?
– Узнаю Андреаса. При всей своей неоднозначной натуре может мыслить прагматично, – произнёс Френсис.
Он только и делает, что прагматично мыслит, в противном случае он бы не смог долго паразитировать и успешно выписывать чеки, напечатанные Френсисом. Рад, что он такой, следовательно, он понимает, кто я, и не захочет вступать со мной в конфронтацию. Кто знает, что я могу рассказать о его натуре творческому и душевному Френсису.
– Это как у Шекспира: Гамлет хочет убить Клавдия, но не делает этого, так как тот в этот момент молится, не желая того, что бы Клавдий попал в рай.
– Почему в рай? – поинтересовался Джеффри.
– Если человек молится и в этот момент умирает, то, по христианскому верованию, он непременно попадает в рай.
Давайте выпьем за знакомство! И не будем о грустном! – сказал Френсис.
– Если о грустном, то с радостью! – дал свой ответ Андреас.
Еда была плохо приготовлена, но персонал, как чуткий радар, уловил это и пользуясь всем спектром своего таланта, ставил гостям лайки иного рода, поднимая настроение завистливому Джеффри и лёгкому в восприятии обыденности Френсису. На Андреаса такая тактика не действовала, он неплохо читает ситуацию.
– Я так понимаю, мы сейчас с вами поедем в наш офис, чтобы обсудить некоторые рабочие нюансы. А вечером приглашаю всех в клуб, где мы сможем отдохнуть по-настоящему.
