- Я не вижу никакой проблемы, - сказала Беатрис, словно подслушав мысли Джейн, - Дураков и фанатиков в мире множество. Казалось бы, всем уже должно быть ясно, что Ликей - это только свет, только любовь, что Ликей - от Бога. Но тем не менее до сих пор то и дело появляются люди, считающие себя единственными носителями Истины, имеющими право судить и учить других. Мы должны защитить от них человечество, в первую очередь, детей. Поэтому мы встаем на их пути - без оружия, мы не убиваем их, разве что во время войны - но ты знаешь кодекс Воина - только в честном бою. Мы просто закрываем им путь - своей грудью. Убивают они. Пусть твой пилот кажется тебе скромным, добрым, каким угодно, ты просто мало его знаешь - он потенциальный убийца. Как только человек начинает считать свой путь более правильным, чем другие, начинает думать, что он познал Истину, или хоть путь к ней - все, он убийца.
Беатрис перевела дух.
- Такое происходит с людьми, когда их захватывает эгрегор, коллективное сознание других верующих. Особенно слабых людей, восторженных, склонных к экзальтации, к поклонению, особенно после пережитого стресса. Особенно, русских людей да и вообще - восточных. Им это кажется неким прозрением, они начинают считать, что познали великую истину, что они выше всех… Они наконец-то нашли господина над собой, которого давно искали. Это, по сути, рабская психология, уводящая от личной ответственности и свободы. Но каждый человек вправе идти своим путем… мы не мешаем никому выбирать свою дорогу. У нас полная свобода слова, вероисповедания, мы уважаем любое мнение. Единственное, конечно, мы вынуждены противостоять попыткам националистических и фундаменталистских групп нарушать покой населения… а их, к сожалению, не становится меньше. Но мы боремся только с нарушениями закона, и боремся очень мягко… А теперь подумай - что было бы лучше для Алексея, если бы мы позволили его агрессивным тенденциям развиться, и он попал бы в колонию за какое-то преступление и навсегда был лишен возможности летать, или же вот так его контролировать, не давая дурным наклонностям развиться, и постепенно этот контроль уменьшать…
Согласись, что второе более гуманно.
- Да. Наверное, ты права, - сказала Джейн.
Она встала. Поднялась и подруга.
- И прости меня, пожалуйста, что я тебя сегодня притащила сюда…
- Собственно, я сама вызвалась…
- Ну, у тебя не было другого выхода… Понимаешь, я сегодня почувствовала себя так… так необычно, - призналась Джейн, - Мне стало очень одиноко.
Никогда еще так не было. Раньше я могла помедитировать, могла заняться музыкой или выйти в Сеть и поговорить с кем-нибудь… Мне было так хорошо одной. Я вообще всегда любила быть одна, быть в тишине. А сегодня… мне показалось, что эта тишина давит. Мне было просто невыносимо. Даже не то, что мысли… я ведь понимаю, что ты хочешь сказать. Я и сама себе удивляюсь. Просто у меня какое-то подавленное состояние. И мне было так тяжело… я не выдержала и позвонила тебе… прости.
- Перестань, - Беатрис пожала ей руку, подошла к двери, - Хватит ныть. Я все прекрасно понимаю. У тебя сейчас нехорошее состояние, Джейн… но ты должна его преодолеть. Понимаешь - преодолеть. Ведь ты ликеида. Воин Света. Есть масса методик расслабления, ты сама их знаешь. Займись собой. Ты знаешь, что выход всегда можно найти… и еще - сходи к хорошему психологу. Лучше всего, давай расскажем Монике. Она все же ликеида. Пусть она и займется твоим восстановлением.
Беатрис повернулась, собираясь уходить. Джейн стиснула зубы - она поняла, что сейчас снова останется одна.
Наедине с Тишиной.
Она стала бояться тишины. И темноты тоже стала бояться.
- А что у тебя с твоим этим… Сэмом? - Беатрис обернулась у двери.
- Да ничего, - ответила Джейн, почти не соображая, что говорит. В голове билось - одна… опять - одна… - Наверное, я его все-таки не люблю… я еще не решила.
- Вот сядь и напиши ему письмо, - посоветовала подруга, - Это самое лучшее сейчас для тебя. А потом ложись спать. Ну пока!
- Выше нос! - еще крикнула она, перед тем, как захлопнуть дверь.
Джейн обернулась. И вдруг поняла, что не сможет больше оставаться здесь.
Она набросила легкое летнее вязаное пальто. Куда угодно - прочь отсюда… на улицу. В парк, в лес. Лишь бы только не эти четыре немые стены, молчащий экран… А включишь его - там чужие люди. Совершенно чужие. Им нет никакого дела до Джейн. И даже маме, по большому счету, нет дела до Джейн. И Беатрис - в особенности. Они не видят никаких проблем. У них в жизни все хорошо, и ничего плохого просто быть не может. Они всегда жизнерадостны, бодры, счастливы. В Храме учили, что это - признак присутствия Бога в жизни человека. Когда человек с Богом - он всегда доволен и счастлив.
Джейн медленно шла по темной аллее, к выходу из парка.
