Джейн потягивала ледяной манговый сок через трубочку. Лена и Алексей тихо переговаривались - что-то о сестрах Лены, о какой-то поездке в Гатчину. Выждав паузу в разговоре, ликеида заметила:
- Я все же с трудом понимаю вас, Алексей… почему именно эта церковь, а не Ликейская?
- А вам не понравилось в церкви? - быстро спросила Лена. Джейн пожала плечами.
- Я видела множество богослужений, Леночка… не только ликейские, хотя я, разумеется, прошла посвящение во всех храмах. Я бывала в буддистских и индуистских храмах, и в Единой Христианской Церкви, и в синагоге… В каждом храме - своеобразие, духовная неповторимость. Нельзя сказать, что где-то служат Богу хуже, где-то лучше…
- А что это за Единая Христианская церковь? - спросила Лена, взглянув на Алексея. Он ответил без улыбки.
- А это объединенные протестантские церкви, к которым присоединилась отколовшаяся часть католиков… Это очень похоже на Культ Ликея, даже не совсем понятно, зачем эта церковь еще существует отдельно.
- Но католическая церковь - это что-то другое?
- Конечно, другое! Я ведь сначала в ней был… С ней Ликею очень трудно бороться.
- Ну, Алексей, - выдохнула Джейн, - Что у вас за терминология… кто боролся с церковью? Когда? Наоборот, от самых первых своих ростков, культ Ликея поддерживал и все старые религии… Это приветствуется! Разве вас когда-нибудь преследовали за то, что вы верующие? Живите, как хотите…
- Да в этом плане у меня и нет претензий, - холодно ответил Алексей. Вновь появился официант, ловко балансируя сразу тремя подносами.
Алексей заказал для Лены суп харчо, на второе - бифштекс с картофелем фри, салат, кроме того - чай и мороженое, которое официант обещал принести позже.
Себе он взял только второе. Лена покраснела и пискнула: ты думаешь, я могу все это съесть? Я помогу, ласково сказал Алексей, не брошу же я друга в беде.
- Вы знаете, Алексей, мне понравилась проповедь, - заговорила Джейн, - это было очень умно, уместно как-то, правильно…
- Я рад, что вам понравилось, - Алексей разрезал мясо, внимательно глядя в тарелку.
- Но все же… в этой проповеди ощущается какой-то дух суровости, даже жестокости по отношению к человеку. Мне кажется, что это не Божественное… ведь Бог - это только любовь, только радость, в нем нет ничего темного…
Алексей пожал плечами.
- Что такое любовь?
- Но ведь это же ясно! - воскликнула Джейн, - Зачем ставить такие вопросы?
Что такое свет? Что такое солнце? Что такое добро? Ведь каждую минуту нашей жизни мы точно знаем, что для нас является добром, а что - нет…
- Для нас - возможно, а для других?
- И для других… ведь это же всегда очевидно!
- Для меня это далеко не всегда очевидно, - ответил Алексей. Джейн замолчала - а что тут возразишь? Он как будто совсем не хотел с ней разговаривать.
- Понимаете, Алексей, в этой проповеди говорилось о древних людях так, как будто они были какими-то дикарями… И только закон ввел их в какие-то рамки.
Но закон - вовсе не от Бога. Законы - это человеческое. И если так рассуждать, то человек - это какое-то низкое, грешное существо, которому дано только пресмыкаться и выполнять чьи-то поручения… это отрицание Божественной, высокой природы человека, и это, если хотите, оправдание насилия! Ведь закон - это насилие! В современном мире мы стараемся обойтись почти без насилия, мы создали Всемирное братство людей с Божественными законами милосердия и любви…
А в этой проповеди - как будто возвращение к старому, к жестокости и ненависти,
- Джейн осеклась, заметив на лице Алексея мимолетно промелькнувшую гримасу… отвращения, страха, некоей экзистенциальной усталости?
- Человек грешен, - сказал он коротко, - С этим мы сами ничего сделать не можем.
- Но как вы можете так говорить, Алексей? Вы были ликеидом…
- Прошу вас, не напоминайте об этом все время, - сказал Алексей, - Если я перестал им быть, значит, у меня были на то причины, верно?
- Да нет, конечно… я понимаю вас и уважаю ваше решение, - заторопилась Джейн, - но я сейчас о другом… ведь вы против насилия над личностью, верно?
- Бывают разные ситуации, - неохотно сказал Алексей.
Джейн поняла, что ей просто не хочется больше открывать рот. Его невозможно вытащить на разговор! Он как будто шарахается от нее, как будто боится…
Спросить бы прямо - отчего вы так плохо ко мне относитесь? Но неудобно при Лене.
Такое ощущение, что он отвечает почти через силу…
А между тем - разве он не чувствует, что Джейн, несмотря на все разногласия, духовно ближе к нему, чем Лена? Они могут спорить, но спорить на равных - они читали одни и те же книги, у них примерно равный уровень культуры, они говорят на одном языке. Родные языки у них не совпадают, но ведь ликеид лишен национальности…
А с Леной - разве он мог бы с ней говорить о таких вещах? Да ее это просто не интересует… Она не живет, а существует, как… как животное.
