— Ну! — недовольно ответил я. — Я на отдыхе.
— Все, отдохнул! Срочно возвращайся! — переходит на ты генерал. — В Москве захват заложников.Террористы требуют тебя. И мне почему-то кажется, что они все знают.
Вот и отдохнул, называется. Самолет приземлился в Шереметьево уже через несколько часов, и прямо оттуда я поехал на Лубянку. Даже Ленке звонить не стал, пусть думает, что я в командировке. А то еще волноваться начнет, а я ужасно не люблю, когда она волнуется.
Жалкий огрызок великого и страшного КГБ все еще носит название Федеральная служба контрразведки. В привычное ФСБ его переименуют через пару месяцев, но это мало на что повлияет. До своих предшественников этим ребятам как до неба. У Судоплатова с Абакумовым театры в центре Москвы не захватывали. Да и с ваххабитами, простыми парнями с Ближнего Востока вопросы решали на раз, не обращая внимания на вой правозащитников. Вон, когда наших дипломатов в Бейруте захватили, родственнику террориста перехватили горло, отрезали хер, в рот забили, а тело к воротам дома подбросили. И дипломатов тут же вернули с извинениями. А еще была история с пиратами, которые напали на советское судно где-то в Малаккском проливе. Туда же спустя год отправился корабль, замаскированный под торговый, набитый спецурой, которая мигом покрошила всех пиратов, посмевших ночью залезть на борт.
Совпадение? Не думаю. А эти… То ли террористический хер отрезать больше некому, то ли у самих в штанах пусто… В общем, разруливать за них придется мне, и есть ощущение, что уйти оттуда живым будет крайне сложно.
А ведь события понеслись вскачь, смяв время, словно деревенскую гармошку. Не было такого в моей прошлой жизни. Там террор существенно позже начался. Значит, вот как мое появление повлияло. Удивительно даже, как история может непредсказуемо меняться. Не сказать, что меня это радует, потому что придется в этих событиях принять самое непосредственное участие. Отказаться? Да черта с два мне позволят. У меня просто выбора нет, иначе вся моя сегодняшняя жизнь будет спущена в унитаз. Судьба — индейка, а жизнь — копейка. Такую веру я исповедовал в прошлой жизни. Вот и придется башку на кон поставить, как будто проигрался в карты компании катал.
Длинные коридоры, обшитые деревянными панелями, я почти пробежал. Да тут все сегодня двигались быстрым шагом, едва не переходя на бег. Это славное заведение стояло на ушах. Еще бы, так обосраться. А вот и оперштаб. Куда меня ведут? В кабинет главы службы? Да ну на фиг! Останавливаюсь, прихожу в себя и выдыхаю. Иначе они прочтут на моем лице все, что я о них думаю. А оно мне надо? С чекистами ссориться себе дороже. А уж с главой ведомства, Степановым, тем более. Этого человека еще ожидает стремительный взлет.
— Заходите, Сергей Дмитриевич, — махнул рукой генерал, полный мужик в очках. Да, этот хер не отрежет… Непохож он на чекиста, уж больно манеры культурные.
— Приятно, когда тебя узнают, — аккуратно ответил я. — Но не сегодня.
— Да, радостного мало, — кивнул Степанов с серьезным видом. — Присаживайтесь. Вас сейчас введут в курс дела.
Я мельком оглядел кабинет. Ну, так себе, ожидал большего… Бедно, но чисто. Застывший советский стиль, исполненный мрачной торжественности. Длинный Т-образный стол, за которым сидит десяток людей в штатском с чрезвычайно озабоченными лицами. Зеленое сукно, множество допотопных телефонов без диска и вездесущие деревянные панели на стенах, придающие кабинету вид гроба изнутри. Портрета Дзержинского на стене не хватает. Висел бы, подумал, что меня закинуло еще дальше во времена СССР.
— Генерал, повторите для Сергея Дмитриевича, — сказал Степанов. — Только коротко.
— Если коротко, — на меня посмотрел невысокий человек с намечающейся лысиной, прикрытой прядью волос. — Если коротко, то отряд террористов с Ближнего Востока захватил МХАТ и удерживает артистов и зрителей в качестве заложников. Малая сцена — двести тридцать шесть человек и двадцать три актера. Состав банды — тринадцать боевиков. Вся сборная солянка — арабы, кого там только нет. Требуют на переговоры вас.
— А зачем я им, стесняюсь спросить? — задал я до невозможности наивный вопрос, ответ на который уже знал. Но надежда меня не оставляла…
— Тот взрыв в Грозном, — пояснил оставшийся неизвестным генерал. — У них там погибли отцы и братья. Они хотят отомстить.
— Вы меня им на расправу выдать хотите, что ли? — удивился я такой наивной простоте. — Ну и зачем бы мне на это соглашаться? Я из Грозного еле ноги унес, между прочим, и пулю в башку схлопотал. Я, вообще-то, человек бизнеса, не военный ни разу.
— Нам прекрасно известно, каким именно бизнесом вы занимаетесь, — поморщился Степанов. — Так что давайте без лишнего пафоса, господин Хлыстов. Нам не дают команду вас брать, вот мы вас и не берем. Но я вас уверяю, как только дадут отмашку, вам даже орден не поможет…
— У меня их два!
