– Скажу один раз, Макс. Мне совершенно точно некуда идти, понятия не имею, что меня ждёт буквально через несколько дней, мне очень страшно, но я ни за что не позволю тебе унижать меня, пользуясь этим страхом и безысходностью, – голос Софии чуть дрожал, но я нутром почуял – не от страха или сдерживаемых слез, это была отчаянная решимость, такая, что у меня и от загривка до задницы все дыбом встало от осознания близости безвозвратной потери. – Если ты ещё раз поведешь себя как сволочь, то я не побоюсь действительно уйти на все четыре стороны, и будь, что будет. Это не детские обидки в стиле «назло маме уши отморожу», а принципиальная жизненная позиция, к которой я пришла с годами и совсем не на пустом месте. Я признаю, что на встрече с Русланом первая допустила ошибку, начав спорить с тобой при нем, вместо того, чтобы обсудить все позже и наедине. Но меня оправдывает то, что я на этого человека даже смотреть не могу спокойно, после того, что он творил, вся ситуация до сих пор для меня слишком дикая, плюс я привыкла принимать решения и действовать самостоятельно, а не в паре с кем-либо или вообще в команде. А что оправдывает тебя?
Первым импульсом было рыкнуть, что хрен я клал на какие-то там оправдания. Но София продолжала смотреть неотрывно и требовательно, отчего в башке внезапно опустело, оставив на месте всего единственный довод – то, что я и есть мудила, этим все сказано.
– Занесло. Извиняюсь, – вместо этого буркнул я. – Хочешь – ещё лясни по морде.
– Нет, – со вздохом ответила София и отвернулась, но что-то не похоже, что расслабилась.
– Да ладно, врежь, отведи душу, от меня не убудет.
– Нет, Макс, это не решение проблемы и не выход из ситуации.
– Да какой ещё ситуации? – ну что за манера такая все усложнять и придумывать на пустом почти месте какие-то ситуации, мать их.
– Такой, как сегодня, что имеет свойство повторяться и входить в привычку. В следующий раз ты опять себе позволишь нахамить мне и унизить, ткнув в зависимость от тебя, я тебе снова врежу, ты извинишься, чтобы только замять, и так по кругу? Так и станем хлестать друг друга, вместо того, чтобы разбираться в чем причина раздражения, как взрослые, блин, люди?
– Мы чё, серьезно сейчас начнём в этой чуши разбираться, когда у нас такая операция на носу?
– Станем! Хотя бы потому, что я против того, чтобы эта операция вообще затевалась. Ты же сам сказал, что никакой жучок не будет работать вечно.
– И что? Да пойми ты, женщина, блин, самостоятельная, что выхлоп не только в каком-то там жучке! Ты хочешь вернуться? Домой, к родным, в клинику свою, опять кромсать мохнатые шары бедолагам котопсам и уколы колоть? Хочешь, я слепой что ли. Так расхерачить ту паскудную лабораторию и всех причастных и есть исполнение твоего желания. Не доходит, что ли?
– А до тебя доходит, насколько такое может быть опасно?
– Я не дебил. Поэтому-то вы с Настькой и просидите весь движ в безопасном месте.
– Нет, ты не дебил, ты идиот! – сорвалась-таки на крик София, а я внезапно наоборот, стал успокаиваться. То необъяснимое бешенство, что мутной пеной заволокло сознание, стоило только моей паре и мудаку в пальто оказаться в одном помещении и окончательно накрывшее от его слов, брошенных вдогонку, стало быстро оседать.
– Да с хера ли гости понаехали?
– Ты можешь погибнуть. Вы все. И это уже не говоря о том, что Руслану верить нельзя.
– Тебе-то какая печаль? Сама орала, что я впёрся в твою жизнь, всю её изгадил, и не видеть бы меня век. Избавишься и от меня, и от проблем, заживешь. Найдешь себе нового оленя благородного, что тебе и обеспечит то самое обращение, которого ты достойна, – говорил, а сам давил желание улыбнуться, хрен пойми почему, но что-то такое в глазах серых напротив засверкало, что душу не только грело, но и прям ласково так поглаживало.
– О, ну неужели мы добрались до причины? То есть, ты прекрасно осознаешь, что ведёшь себя неправильно, а то и отвратительно, но твоя жизненная позиция – терпи таким, какой есть, меняться не буду?
– Вот сейчас вообще не уловил: это каким таким макаром мы на это вырулили? Может, наоборот, все дело как раз в том, что ты накопила обидок на мужиков бывших до хрена и все чужие прежние косяки на меня напяливаешь? А я, как раз, меняться для тебя готов, только, сука, озвучивать надо, что конкретно тебя не устраивает, но для начала самой в этом стоит разобраться. А то ночью – идём на встречу, а с утра уже – заднюю включаем и сваливаем. Учти, что меняться – не значит прогибаться, помыкать мной не выйдет, дет… – я поперхнулся, вспомнив, что ее бесит мое детканье. – … София.
С минуту моя пара стояла, тяжело дыша после того, как прооралась на меня, потом резко развернулась и пошла к автодому. То есть все, мы закончили? Супер, конечно. Если у тебя нет аргументов, то ты просто берешь и уходишь, да? Так это у женщин работает?
София остановилась и развернулась так неожиданно, что мне пришлось схватить ее за плечи, чтобы не упала, когда налетел.