Я сначала это повторяла у себя в голове, потом шепотом, отчего Батоша стал то и дело заглядывать мне в глаза и потихоньку поскуливать. Мы с ним гуляли, носились по двору, бегали к реке, после я его долго купала, отмывала пол и стены в ванной, прихожей и коридоре, потому что песий ребенок нашел прекрасную лужу жидкой грязи и извалялся. Отмылась и сама, запрещая себе прикидывать, сколько же времени уже прошло. Но не работал чертов запрет, не работал. Я себя то и дело ловила, на том, что чуть ли не секунды отсчитываю. Смирилась с этим, когда стало темнеть, а никто так и не вернулся. Разожгла мангал, накидала кучу дров, принесла из дома плед и, затащив к себе Батона, устроилась с ним в обнимку на садовых качелях, глядя в огонь. Как же тяжело ждать, просто невыносимо, особенно когда ничего, абсолютно ничего не можешь сделать, ничем не можешь помочь. Бездействие просто убивает.
Пригревшись, я и не заметила, как уснула. Разбудил завозившийся Батон. Дрова прогорели, небо посерело, обещая скорый рассвет, на ресницах и на шерстинках пледа повисли капли росы. А в коттедже царила темнота и тишина.
Только раскрылась и отпустила щенка, сразу продрогла, застучала зубами, хотя это скорее уж нервное было. Они не вернулись. Прошли уже почти сутки. А они не вернулись.
В доме я закрылась от Батона в ванной, встала под горячий душ, но согреться и перестать трястись не выходило до тех пор, как я не отпустила себя и не проревелась в голос, с подвываниями, пока силы не кончились и не началась икота.
– Сегодня полнолуние, – сказала Батону, когда наконец выползла из ванной. – Так что, этой ночью ты должен быть хорошим и очень самостоятельным мальчиком.
Щенок укоризненно, кажется, посмотрел на меня, а потом глянул в сторону входной двери.
– Я тоже жду, Батош, и верю, что они вернутся. Но все же, нам нужно учиться и самостоятельными быть.
От горечи собственных слов опять бы разревелась, да, видно, уже нечем было.
День прошел так же, как и предыдущий. В имитации движения и жизни, тогда как реальным было только одно – ожидание.
А ближе к вечеру я заперла калитку, ворота, входные двери, а потом и себя в подвале. Замки в подвальную дверь врезал сам Макс, и я даже наклонилась их понюхать, прислушиваясь к себе и ощущениям, но ощутила только запах металла и машинного масла или смазки.
Мебели никакой в подвале не было, Лихо сказал, что могу ее разломать и пораниться, так что из удобств – толстый матрас, жёсткий, с натуральным конским волосом и кокосом. «Чтобы никаких пружин железных и сраной химии наполнителя». Это тоже Макс сказал.
– А ещё ты сказал, что будешь рядом в мой первый оборот! – неожиданно озлившись, выкрикнула я в гулкую пустоту огромного подвала. – Ты обещал!
Стыдно, София, стыдно упрекать того, кого, может, уже… Стыдно, да, но мне так страшно. Я не знаю, что будет, как будет, насколько больно, когда начнется, чем закончится.
Я сидела, лежала, ходила, опять сидела, потом улеглась, свернувшись клубком… и очнулась от того, что потеряла опору, очутившись в воздухе, одновременно ухнув в аромат, которого так ждала.
– Макс! – хрипнула сухим со сна горлом.
Обняла, вцепилась, прижалась раньше, чем даже веки разлепила, принялась тыкаться слепо лицом, целуя куда попало. Но внезапно поняла, что ответа нет. Отстранилась, моргая и уставилась в мрачное, заросшее темной щетиной лицо мужчины.
– Ты не обратилась, – произнес он.
Я недоуменно глянула на зарешеченное подвальное окошко, за которым явно был уже день, потом на себя. Вся одежда, которую так и не сняла, цела. Шевельнула лопаткой, боль там никуда не ушла, а ведь Макс говорил, что после переворота…
– Да, не обратилась, – признала я и тут же спохватилась. – Как вы, лучше скажи. Все целы?
– Ага, – буркнул Лихо, поставил меня на ноги, развернулся и пошел прочь из подвала.
Охрана была обречена с того мгновения, как Демыч взвился в воздух. Какими бы тренированными и подготовленными ни были эти ребята, но они только люди. Безнадежно медленные для настоящего урожденного. Хотя, будь они даже обращенными, как я и Настька с Кибером, все равно по скорости и мощи с урожденным было бы не сравниться. Знаю, о чем говорю – Дема нас уже почти четыре десятка лет подтягивает до своего уровня, но всего несколько раз мне удавалось сдюжить его в тренировочных боях, и то в человеческой ипостаси, а в шкуре это без вариантов. Была бы у него тяга верховодить – мы бы все под ним ходили, даже я бы признал его альфой. Наверное, если бы не сдох, сражаясь, че поделать, такая у меня натура.
Тяжелые щиты, призванные защитить от прямой стрельбы, стали только замедляющей помехой охране, когда Демыч одним прыжком оказался у них за спинами. Они, конечно, начали сходу палить беспорядочно, и, чтобы не наловиться свинца, мне пришлось в первую секунду сбить собой Руслана, превращая обоих в эдакие шары для боулинга, бросившиеся в ноги охране, которая как раз пытались поймать в прицел промелькнувшую над их головами тень. Так-то мне похрен на Руслана, но он единственный, кто тут точно ориентируется, нужен пока живым.