Помнач Юферов сумел быстро собрать группу задержания из трех милиционеров. Без промедления выдвинулись к месту обнаружения бандитов – скобяной лавчонке на Аргунской. Один из милиционеров – Иван Кочелаев, знал Задорожного в лицо – участвовал по осени в его задержании. Кочелаева послали вперед.
Агент наружки, проходя мимо, бросил сквозь зубы Юферову, что преступники из скобяной перешли в китайскую лавочку. Там сейчас и находятся. Юферов подал условный знак Кочелаеву, рассредоточил наряд, приготовившись к задержанию.
Уже окончательно стемнело – шесть вечера.
Вслед за двумя покупателями из китайской лавки вышли Верхоленцев и Задорожный. Озираясь по сторонам, втянув головы в плечи и ежась от пронизывающего хиуса, они завернули на Корейскую и направились к Атамановской площади. Не исключалась вероятность, что преступники двинут на железнодорожный вокзал, чтобы подловить там кого-нибудь из припоздавших пассажиров.
Медлить было нельзя. Милиционеры парами устремились по обоим тротуарам вслед уходящим, подстраховывая друг друга.
И тут преследуемые словно почувствовали погоню. Ускорив шаг, они свернули с тротуара, срезая угол к Коротковской улице.
– Граждане, остановитесь! – крикнул Юферов, нагоняя Задорожного.
Но оба бандита тут же бросились бежать, закрывая лица руками. Один – свернув на Коротковскую, другой – прямо по Корейской в сторону вокзала.
– Стой! – прерывающимся голосом выкрикнул Кочелаев. – Стой! Стреляю!
Почти одновременно Кочелаев и Юферов дважды, предупредительно, выстрелили в воздух.
Испуганные прохожие прижались к заборам, со страхом глядя на бегущие мимо фигуры.
Преступники не останавливались. Свернувший на Коротковскую беглец рванулся к забору, намереваясь уйти дворами. Но едва он подтянулся, уцепившись за доски, как замерший на месте Кочелаев плавно нажал спуск проверенного нагана. Пуля срезала бандита, и он кулем навзничь рухнул на тротуар.
Кочелаев и Юферов одновременно подбежали к неподвижному телу.
– Он, Трошка Задорожный! – уверенно произнес Кочелаев, наклоняясь над убитым, одетым в ватную тужурку, задравшуюся и открывшую защитную гимнастерку и черные неопрятные брюки, которые заканчивались кожаными ботинками с обмотками.
– Наповал ты его, жалко, – сказал Юферов. – Потеряли ниточку!
– Дык, пуля – дура! – виновато развел руками Кочелаев, не отрывая лица от трупа. – Поди, со вторым ловчее выйдет, выстрелов-то не слыхать…
Выстрелов и не было. Верхоленцев оказался быстрее и ловчее. Он выскочил на Александровскую, смешался в несколько мгновений с довольно многочисленными прохожими. Потом кинулся вправо, через Софийскую, в спасительную темноту – к темным лабиринтам дворов, сбегающим с крутого склона к железнодорожным путям и привокзальным тупичкам, откуда брала начало устремившаяся вверх по городу Благовещенская улица.
Какое-то время милиционеры, преследующие Верхоленцева, еще видели его, но стрелять никакой возможности не было – велик был риск зацепить случайного прохожего. За Софийской они окончательно потеряли бандита…
Яшка же известными ему глухими улочками, где за плотными заборами взрывались яростным лаем псы, выскочил в начало Кастринской улицы, быстро пересек Большую и углубился в Кузнечные ряды.
Везунчиком был Яшка Верхоленцев. Когда двумя днями раньше его задержали сотрудники Госполитохраны и не стали об этом извещать милицию, намерения их были понятны – крутили мыслишку использовать Яшку в какой-то оперативной разработке. Ну и ведомственный гонор свою роль сыграл. Но в полдень 20 февраля Яшку выгнали во двор Главного управления ГПО чистить уборную. Он так старательно взялся долбить ледяные кучи испражнений, что охранник вскоре отвлекся, вступив в кокетливую беседу с вышедшей из здания сотрудницей. Верхоленцев зашел за туалет, поддел кайлом нижний край заборной доски и ловко нырнул в образовавшуюся дырку.
Только 28 февраля в гормилиции были получены два извещения:
