– Товарищи! Товарищи! – пресек перепалку министр. – Каждая из версий имеет право на существование. И каждую надо досконально и быстро проверить. Контра ли, уголовщина, или контра руками уголовщины, или еще какие выкрутасы – все проверить досконально! Сил и средств не жалеть! Но настоятельно просил бы вот о чём… – Министр нахмурился и напряженным взглядом обвёл присутствующих. – Попрошу… без служебного раздрая. Каждый отрабатывает в предпочтении свою версию, но при строгом совместном информировании и согласовании всех шагов. Промашки нам допустить никак нельзя. Вот в этом – дело точно политическое, громкое. Мы сегодня как никогда на виду у людей. Это для нас очень горький, трагический, но – экзамен! И мы обязаны добраться до сути. Причем, подчеркиваю, в кратчайшие сроки! После экстренного заседания правительства попрошу вас, товарищи Бельский и Антонов, быть готовыми к выезду на место убийства…
«ПРОТОКОЛ
В записке на имя Антонова уцелевший Станислав Козер указывал, что находится в зимовье некого Внукова, на 39-й версте. Поэтому с места преступления Васильев поспешил к зимовью.
Увы, оказалось, что ещё утром Козер подался далее, обратно к монгойским озерам. В зимовье же помимо хозяина обнаружился двенадцатилетний путник, испуганно зыркающий раскосыми глазенками на милиционеров.
– Значитца, вы, гражданин, и будете хозяином зимовья? – разложив бумаги, задал первый вопрос Васильев.
– Точно так почти што и является, – охотно подтвердил молодой, лет двадцати с небольшим, плотный и кряжистый парень с румяными щеками. – Внуковы мы. Тятька, стало быть, хозяин зимовья, а я, стало быть…
– А ты, стало быть, его сын! – нетерпеливо перебил Васильев. – Представься, как положено. В армии, чай, служил? Вот то-то и оно. И по порядку все рассказывай, ничего не упуская, понял?
– Ага. Стало быть, Внуковы мы. Я, стало быть, Внуков Владимир Никаноров, двадцати одного года, грамоте обучен, но беспартейный, потому как у Семёнова в железнодорожном батальоне служил, а более ни в каких армиях не был. Родом из Тобольской губернии, Тарского уезда Малокрасноярской волости… Но ноне проживаю в Чите, в Кузнечных рядах на Первой улице в доме Подузовой, занимаюсь возкой дров. В зимовье тута я нахожусь с Рождества. И за всё время моего пребывания тута тольки и был, што один случай ограбления на тридцатой версте: грабили бурят пятерых, мне неизвестных. А грабителей было трое. И вот – второй раз. Убийство совершилось!
Внуков сокрушенно покачал головой, замолчал, но через мгновение продолжил предостерегающе:
