– Слышь, Николай, а чо же нам в рапорте про этого самого «Ваську» сообщать? – уполномоченный ГПО Александр Салин озадаченно почесал затылок, глядя на своего напарника – Николая Миронова.
– Так чо мы про него напишем? Мишка – это, без сомнения, Самойлов. И полюбовница его с ним, Гроховская. А вот Васька…
Миронов задумался. Потом махнул рукой:
– Да не забивай ты себе голову! Вполне возможно, Сань, что этот Васька – обычная «шестёрка» самойловская. Они же все, суки, иерархию свою воровскую выстраивают. Один в «паханы» пролезет – и тут же из других себе подшнырков подбирает, а то и сами мелкие гаврики кучкуются под сильной рукой, навроде челяди придворной.
– Точно, – кивнул Салин. – По-другому и не умеют. Рабские душонки… Ладно! Пока пусть наше сообщение в таком виде, с Матвеевым на пристёжке, местные ребята в Читу и везут. А мы с тобой двинемся за этой публикой дальше.
– В Петровск?
– Нет, в Верхнеудинск, раз Курносая это последним предложила. Ты сам подумай: какой резон Самойлову шарахаться по Петровску, если у полюбовницы брательник в Верхнеудинске? Это, получается, там – цыганская община, а цыгане, сам знаешь, никогда ни с какими властями не дружили, испокон веков делишками промышляли тёмными. Спрячут они Мишку с Ленкой?
– Факт!
– И я о том же. В общем, дуем в Могзон на станцию без промедления, на паровоз – и в Верхнеудинск.
– Надо бы в Читу позвонить, доложиться.
– Само собой. Со станции позвоним.
Но звонок в Читу планы переменил. Уполномоченным было приказано прибыть для отчёта в Читу и лично доставить «укрывателя убийц» Гавриила Матвеева, двадцатидевятилетнего сапожника из села Бальзой Татауровской волости.
