Баташев задумался на мгновение, пожал плечами.
– По моему мнению, сильно этой винтовочкой Цупко не прижмешь. Он же сразу сказал, что винтовку ему на сохранение большой человек оставил. Георгий Бурдинский, депутат Нарсоба…
– Погоди, погоди… Бурдинского, говоришь, винтовка? М-да… Не много ли совпадений?..
– Вы про что, Дмитрий Иванович?
– Потом об этом, потом… Еще проверить надо… Но вот что… Пока с этим Цупко ничего не предпринимайте. Обдумаем все, посмотрим… За постоялым двором в Песчанке установите наблюдение. Он там постоянно живет?
– Чаще в доме на Новых местах.
– И там посматривайте, когда бывает…
– А что все-таки случилось-то? – недоуменно переспросил Баташев.
– Миша, Миша! – покачал головой Дмитрий Иванович. – В нашем деле излишнее любопытство, да еще не ко времени…
– Понял… – смутился помощник.
– Не обижайся, – мягко проговорил Фоменко, – но это пока и не секрет, а так, одни догадки. Но и сам приучайся к рабочей конспирации, и ребят учи этому.
– Понял…
– Хм, хорошо, что понял. Ладно… Теперь о задании, Миша. Побывай завтра у начальника тюрьмы Григорьева, я ему звонил, он обещал выборочку сделать о бывалых уголовниках, которых задержали за последнее время. Присмотрись, побеседуй. Сам знаешь, сколько у нас «висяков».
Баташев сокрушенно вздохнул.
– Меня, Дмитрий Иванович, особенно групповые беспокоят. Неделю назад небольшая, но хорошо вооруженная группа бандитов на постоялом дворе «Половинка»…
– Это который между станциями Атамановка и Кручина?
– Он самый… Этот постоялый двор потому так и назвают, что как раз на половине пути стоит. Сорок человек постояльцев напрочь обчистили! Но, ладно, в этом случае картина ясная – чистой воды разбой! А вот история с татауровской кассой… Полная темнота!
– А разве не уездная милиция с областной по этим делам работают?
– Я не знаю, Дмитрий Иванович, как Антонов уболтал Колесниченко, но оба дела нам передали. Вот я и говорю, что грабеж на «Половинке» хоть еще свежий более менее, а татауровскую кассу бандиты полтора месяца назад, тридцатого октября, взяли. Ищи-свищи ныне…
– А почему ты решил, что кассу потребителей кооперации Татауровской лесной дачи взяли бандиты? Я слышал, там кассир замешан? Признался, сидит сейчас в камере предварительного заключения Читинской тюрьмы. Я, правда, насчет подробностей пока не в курсе.
– Сознаться-то он сознался… Только деньги неизвестно куда делись… Мямлит всякую ерунду… Боится он чего-то. Наговаривает на себя, но как-то бестолково…
– Что ж, будем разбираться. Тем более, поработай у Григорьева в тюрьме. Зацепочки нам нужны, ниточки в уголовную среду…
– Понял!
– Ну, ты заладил! – засмеялся Фоменко. Смущенно заулыбался и Баташев.
– Товарищ начальник! – в дверь просунулась голова в лохматом треухе. – Тут такое дело, здрасьте!
– Кто вы? Хоть бы представились! – все еще смеясь, сказал Фоменко.
– Младший агент Долгов Георгий! – бойко отрапортовала голова.
– Слушаю вас, младший агент Долгов!
– Тут такое дело, товарищ начальник, – повторил, втиснувшись наконец в двери, этот самый Долгов, нескладный, одетый в донельзя потертый овчинный полушубок непонятного цвета, когда-то бывший коричневым или желтым. – Лошадь к нам приблудилась!
– Сама? – ехидно спросил Баташев.
– Истинный крест! – выпучил глаза Долгов.
– Ну так поставьте ее на фуражное довольствие, но сначала оприходуйте! – ситуация смешила Фоменко.
– Это само собой, – степенно кивнул Долгов, но на его простоватом лице отразилась целая гамма тяжелых размышлений. – А вот какое теперя ей имя дать? Да и будет ли на него откликаться?
– Вот так задача! – пуще прежнего залились оба – и Фоменко, и Баташев.
– А как же, задача! – обиженно посмотрел на своих начальников младший агент. – Я уж все перебрал, но какая кличка на ум не придет, уже, оказывается, есть с такой кличкой какая-нибудь милицейская лошадь!
– Назови ты ее Блудная! – посоветовал сквозь смех Баташев.
– Блудная? Так она, это… Конь!
– Ну, тогда – Блудный! – встрял уже Фоменко.
– И верно, как это я не додумался! – восхищенно вымолвил, глядя на нового начальника, Долгов и исчез за дверью.
– Силен! – только и проговорил Фоменко, переводя дух.
На такой забавной ноте закончился первый рабочий день Дмитрия Ивановича на новом месте. Идя домой, он еще раз с улыбкой вспомнил забавный эпизод с младшим агентом Долговым, а потом вновь переключился на невеселые размышления о работе.
От вокзала всего два квартала до Иркутской, где Фоменки сняли квартиру, состоящую из кухни и двух комнатенок, в деревянном бараке железнодорожников, что показалось заметным облегчением жизненных условий по сравнению с житьем в «хоромах» – тесном и холодном вагончике на путях. Но шагалось на этот раз Дмитрию Ивановичу долго.
Где-то неподалеку, на серебрящихся под светом станционных фонарей нитках рельсов пыхтел в темноте паровоз-маневрушка, перекликались простуженными голосами рабочие – сцепщики и обходчики. Звонкие постукивания молоточком мешались с надсадным кашлем и крепким словцом. В морозном ночном воздухе звук расходится чисто и далеко.
