Но вернемся к Гийому Рубруку. Его путь был долог: он миновал Константинополь, Солдайю (нынешний город Судак, Крым, Украина), однако в Сарай-Бату он не вошел, а Бату принял его в своей временной ставке на берегу Волги. Более месяца монахи оставались при ставке Бату, пока тот кочевал в низовьях Волги. Причина такой задержки в пути не очень понятна — то ли хан не доверял зачастившим в его владения послам, то ли послы старались выведать у него, где же находится загадочное царство пресвитера Иоанна, но так или иначе в середине сентября они отправились на восток в Каракорум. Быть может, Гийом Рубрук выполнял секретную миссию при дворе хана? Ханский проводник заботился о том, чтобы послам давали хороших, выносливых лошадей, их меняли 2–3 раза в день. Особенно старательно подбирали коня для самого Рубрука, поскольку этот нищенствующий монах был очень толстым. Вряд ли ханские проводники морили послов голодом, но тем не менее в записках прожорливого монаха, привыкшего к королевским пиршествам, встречаются такие строки: «Как мы страдали от голода и жажды, холода и истощения, не поддается описанию. Только вечером бывал приличный ужин, а утром лишь пшено с молоком».
Их путь лежал через Яик, мимо Аральского моря и Сырдарьи, через Алатау в ставку нового монгольского хана Мункэ. В ставке французы встретили нескольких европейцев, парижанина, искусного ювелира и уроженку Лотарингии, захваченную монголами в плен в Венгрии и вышедшую замуж уже в Каракоруме за русского ремесленника. Столица монголов не произвела впечатления на монахов, ее укрепления состояли всего лишь из простого земляного вала, а дома удивляли простотой интерьера и внешнего вида. Поразила путешественников веротерпимость монголов: в их столице кроме «языческих» (буддийских) храмов располагались две мечети и одна христианская церковь. Брат Бартоломео, спутник Гийома, остался служить при этой церкви и дальше ничего о его судьбе неизвестно. Кстати, загадкой остается и дальнейшая судьба христиан в монгольской империи. Куда они делись? Путешественники XIII века доносят практически последние сведения о них. Но потом они бесследно исчезают. Согласно официальной историографии, их то ли насильственно обращают в ислам, то ли они делают это добровольно. Но вот загадка — во времена Ивана Грозного, как раз в те времена, когда Московское государство фактически вбирает в себя территорию Золотой и Сибирской Орды, в хрониках появляется довольно много татар-христиан. Уж не были ли они потомками христиан, живших в Каракоруме на границе Китая? Но почему-то русские летописи молчат о них…
Рубрук первым из европейцев получил сведения о Китае, который он называл Катаем. Эта страна, как утверждал он, прилегает на востоке к океану. Он первым верно предположил, что известные с античного времени «серы» и есть китайцы. А вот сведения о маньчжурах и корейцах, обитавших к северу от Китая, были не точны. Он предположил, что Маньчжурия и Каоли (точнее Коре, современная Корея) — это острова. Почему он принял расположенную между Китаем и Каракорумом Маньчжурию за остров, остается загадкой, а вот почему Корея стала островом можно объяснить: его информаторами были находившиеся при дворе монгольского хана китайцы, а основные контакты Китая с Кореей, как и с Японией, происходили по морю. Есть у Рубрука и упоминание о Великой Китайской стене, отсутствующие у Марко Поло.
На официальном приеме хан Мункэ принял письмо от Людовика Святого и вручил свое ответное письмо королю Франции. По традиции, свойственной всем восточным деспотам, Мункэ объявил себя владыкой мира и требовал, чтобы французский король присягнул ему на верность, если он хочет жить в мире с Мункэ. Так, во всяком случае, описывает переговоры сам Рубрук. Однако есть в его переговорах одна интересная загадка. Истинный предмет переговоров до сих пор неизвестен историкам. Но вот как развивались события дальше. Летом 1255 г. Рубрук покидает Каракорум и спешно возвращается в Европу. Проводники ведут его более быстрым путем, и уже к середине октября он оказывается в Сарай-Бату. Рубрук спешит, но целый месяц он проводит, кочуя вместе с ханом Бату. Может быть, он пробует уговорить Бату на поход на юг? Или же ждет новостей из Каракорума? Так или иначе, брат Гийом, покинув ставку Батухана, движется вдоль западного берега Каспия, через Дербентские ворота, Армянское нагорье и Эрзерум и наконец возвращается в Святую землю. Скорость, с которой Гийом двигался вдоль Каспия, весьма загадочна. Может быть, он нарушил обычаи татар и бежал от их гнева? Но нет, он торопился с радостной новостью. Ему удалось договориться с монголами, и он спешил сообщить своему королю, что уже весной следующего года монгольская орда хана Хулагу вторгнется в Иран с другого берега Каспия.
