Сергей все еще сжимал в руках трепещущее, словно у только что вытащенной из воды рыбины, тело девушки. В голове стоял полнейший сумбур. Он не понимал ни слова из того, что шептала Марина. Пережитое отошло на задний план, все чувства были направлены только на нее, единственную, неповторимую, такую близкую и родную.
Ночная прохлада освежила разгоряченные тела. Сознание медленно возвращалось к ним. Сцепленные руки еще не разжались. Только звезды уже замедлили свой сумасшедший полет. Марина, привстав, осторожно провела кончиком пальца по губам Сергея и тихонько, едва слышно сказала:
– Прости меня, Сережа. Это не более чем нервный срыв. Не обижайся на меня. Я знаю, что ты чувствуешь, но пока не готова. Потерпи, милый. Ты в самом деле необыкновенный, замечательный, но… просто подожди. Возможно, я сумею тебя полюбить. Пойдем добывать наши сокровища.
Калиновский, ошеломленный произошедшей в состоянии Марины переменой, не смог сказать ни слова. Молча, напряженно сопя, оделся и шагнул в темноту одиноко стоящего погреба. Через полчаса сундучок уже стоял в багажнике джипа, Марина сидела рядом с ним, а равнодушные звезды, как и час назад, сияли над безрадостной землей. Сергей, не глядя, сунул в бардачок заслуженный, заплывший парафином подсвечник и повернул ключ зажигания.
– Боже мой! Откуда вы такие?! – только и смогла воскликнуть Катя, жена дяди Саши, когда увидела вошедших Марину и Сергея. – Быстро раздеваться, вещи в стирку, сами в ванну.
Сергей как-то неловко сбросил грязные кроссовки, стянул рваную, потерявшую от копоти и грязи первоначальный цвет футболку и, переминаясь на месте, взялся за ремень джинсов, но так и замер в нерешительности. Марина первая сообразила, в чем дело, и тут же нашла выход из положения:
– Постой, иди в ванную, я принесу тебе чистые вещи.
Сергей послушно удалился, а Марина, пожав плечами, пояснила Кате:
– Он просто вас стесняется. Вы только скажите, где порошок и все прочее, я сама разберусь с машиной.
