По длинной и неудобной, как кишка, дороге мы выехали на восточный выезд из города, тут у нас была местная достопримечательность – пост ГАИ, чем-то похожий на те, которые на Кавказе есть. С бетонными разградителями. Тут знак «СТОП» висит, а перед постом есть нюанс, о котором не все знают. Дорога к посту идет под гору, причем спуск длинный, затяжной и скоростной, хуже того – еще и с поворотом, так что пост сразу не видно. Как раз перед поворотом и на самом конце спуска стоит этакая кочерга через всю дорогу, а на ней – автоматические камеры и радарный контроль скоростного режима. Тех, кто под горку разогнался, на посту принимают. Платите штраф, пожалуйста…
Дедушка явно не местный был, об этом коварстве не знал – а я разогнался. Так что на посту как раз и попал. Местный, раскормленный гибэдэдэшник повелительно махнул жезлом.
Я остановился. За линией «СТОПа».
Другой гибэдэдэшник – тут бригадный подряд был – подскочил по бетонному разградителю, наклонился, привычно козырнул.
– Инспектор Шалимов, права, документы на машину…
– А в чем дело? – недовольно спросил я.
– Скоростной режим нарушаем, под гору девяносто восемь ехали…
– Знаешь, а не пошел бы ты…
Вечер, точнее день – переставал быть томным. Удивительного ничего нет – пьяный. Машина не депутатская, номера не козырные – значит, либо пьяный, либо вконец оборзевший. Может, и второе – пьяными обычно в город едут, а не из города…
– Выйдите из машины…
Я с ехидной улыбкой показал фигуру из трех пальцев.
– Я сказал…
– Товарищ инспектор…
Дедушка сноровисто вымелся из машины, показал корочку. Инспектор прочел, козырнул. Молча отошел из машины. Дедушка сел обратно.
– Молодец… у кого научился?
– Жизнь научила.
Теперь инспектор запомнит и дедушку, и ксиву его. И в системе контроля скорости фото моей машины есть, со временем, достать не так-то просто. А я убедился в том, что у дедушки эта ксива есть, и он – человек при полномочиях, а не конь педальный. Жизнь и в самом деле… того… плохому быстро учит.
– Напрасно вы это делаете…
Я поставил на длинный рейл позади «Эймпойнта» трехкратный магнифайер [31]
и смотрел сейчас через прицел на машину сопровождения, оперев локти на капот внедорожника. Дедушка невозмутимо резал хлеб и буженину на расстеленном на земле чистом куске брезента, какой я использую, если полежать где надобность возникнет. В той «Алмере», которая сопровождала нас, явно тоже сидел снайпер. И сейчас ему было очень и очень неуютно: и открыть огонь не может, и видит, как его нащупывает прицел врага. И деться некуда – потому что я остановил машину в поле, тут дельтапланеристы садиться любят, которые поля опрыскивают. Голое поле, не спрячешься, ближе не подберешься…
– Почему же? Должны же они за что-то деньги получать, верно? А то разжирели на хозяйских харчах. Пусть почувствуют, как оно.
– Они люди служивые… – успокаивающе проговорил дед.
– Служба разная бывает. Бывает дворняжья, а бывает… холуйская. Вам какая больше по душе?..
– Готово.
Поляну дед накрыл вполне качественно. Уважаю. Хоть и дорогие продукты – а и с ними надобно уметь…
– По стаканчику?
Я отрицательно покачал головой:
– Не пью.
– Ну и ладно… – согласился дед, – тогда и ну ее. Как во времена Юры, с минералочкой…
– Горбача, – поправил я.
– Да нет, молодой человек, – Юры [32]
. Очень он не уважал, когда подчиненные к зеленому змию пристрастие имеют. Даже не пристрастие, а так… касательство. Все вечера с минералочкой, шашлык с минералочкой. Помню, кололи Калугина [33]
, так вопрос, поить его или не поить, на уровне Юры решали. Тот скривился, потом разрешил все-таки…
– Хорошая у вас память. Да и Калугину вы… понапрасну продукт скормили… лучше бы сами приняли.
Дедок глянул остро, нехорошо так.
– А у вас, молодой человек, – язык хороший. Не возражаете, что я вас так называю?
– Да нет, отчего же. Называйте как хотите.
– В наше время таких не было. Боялись люди.
– И что – хорошо?
Дед пожал плечами:
– Как сказать. Может быть, что и хорошо. А может – что и плохо. Страх-то не только вы потеряли. Они – тоже. Как взрыв бывает, так про это никто не вспоминает. А ведь раньше их и не было-то из-за страха.
