Все это было до безумия дико, не укладывалось ни в какие рамки нормального. Полицейские, бандиты, убийцы… такого беспредела не было, наверное, даже в Садр-Сити. Там, по крайней мере, сначала решали, нельзя ли что-нибудь у тебя украсть или выпросить, – и только потом начинали тебя убивать. И американцев все-таки уважали, особенно после того, как они собрали три десятка лучших снайперов из всех, какие были на службе, и посадили их в районе Канала прикрывать строителей стены [50]
. А здесь… его, американского гражданина, просто попытались похитить и убить – ничего особо не выясняя, не пытаясь поговорить, ничего… просто попытались убить.
Дикий Запад, твою мать…
Теперь понятно, почему здесь, несмотря на весь внешний лоск, нет иностранных инвесторов… кто же в здравом уме будет инвестировать в страну, откуда можно не вернуться живым. Понятно, почему сюда не ездят туристы. Понятно… почему отсюда уезжают русские… это как Гарлем в худшие его годы. Самое страшное… что на вид жизнь вполне нормальная, но рядом, невидимая и жадная, тебя поджидает бездонная пропасть, и ты никогда не знаешь, какой твой шаг может стать последним…
Он отхлебнул еще немного водки. Нет, хватит… надо сохранять здравый рассудок. И заесть надо. Он отломил кусок русского черного хлеба, начал жевать. Затем зубами, как бродяга, совершивший удачный налет на супермаркет, содрал вакуумную упаковку с колбасы и начал грызть мясо…
Зазвонил телефон. Это был его официальный телефон. Он оставлял его всегда в номере, и если русские попробуют поставить в него «жучок», чтобы проследить его перемещения… что ж, удачи им.
Он потянулся к телефону и понял, что все же окосел. Посмотрел на номер…
– Дэн?! Слава богу, мы тебя уже обыскались. Где ты?
– Все плохо… – открытым текстом сказал он и почувствовал, как на глаза помимо его воли наворачиваются слезы. – Все очень плохо…
Машина забрала его у станции метро. Водитель покосился на него – грязный, замурзанный, взвинченный, с бешеными глазами, – но ничего не сказал. Видимо, видал и не такое…
Ничего не сказала и охрана офисного комплекса, в котором американцы снимали площади. Ефимофф уже понял максиму местной жизни – деньги. Есть деньги – или хотя бы думают, что у тебя есть деньги, – значит, все о’кей. Тебе не будут задавать лишних вопросов, тебя пустят туда, куда нельзя. Этакий турбокапитализм, только непонятно, куда он приведет.
Тиммонс сидел в своем кабинете и что-то смотрел на ноуте. Увидев Ефимоффа, он даже привстал.
– В чем дело? Где Тэд?
– Погиб, сэр.
– Погиб?! – повысил голос Тиммонс. – То есть как – погиб? Вы понимаете, что вы говорите?!
– Да, мать вашу так, понимаю! – вызверился на начальника Дэниэл. – Он умер в двух метрах от меня, не успев ничего предпринять. Его ранили, а потом забили до смерти! А ваш е…ый агент в полиции просто сдал меня чеченской общине, как…
Договорить Дэниэл не успел – кто-то забарабанил в стеклянную дверь. Тиммонс нахмурился, нажал кнопку.
– В чем дело?
– Сэр! – Голос был заполошным. – Включите камеры! Сюда поднимается русский спецназ! Они уже на лестницах!
– Твою же мать! – не сдержавшись, выругался Тиммонс. – Блокируйте двери, это их задержит! Уничтожайте все диски, все носители информации! Быстрее, быстрее!
– Что происходит?! – не понял Ефимофф.
– То, что всему п…ц! Хочешь быть полезным членом общества? Тогда хватай все, что под руку попало, и кидай в уничтожитель, ясно? И будем надеяться, что мы успеем, пока они не вынесут дверь…
С этими словами Тиммонс поднял свой ноутбук и с силой шарахнул им об угол стола, чтобы разбить корпус и вынуть диск.
– Что встал как столб!? Шевелись! У русских сегодня праздник – хрен знает, сколько лет назад на них напала гитлеровская Германия. И немцы сделали п…ц какую ошибку! А мы ее сейчас повторяем…
23 июня 2015 года. Подмосковье
Их привезли в какое-то большое здание, развели по кабинетам и так оставили. Не предложили кофе, двери были заперты, стекла – Ефимофф попробовал – бронированные. В кабинете – стол, стулья, сейф. В столе ящики пустые. У него отобрали часы, и сколько времени – он не знал. Хорошо хоть не избили – но демонстрация силы была впечатляющей, в стиле полицейского SWAT. Врезали по колену и по боку.
