— А?.. — отозвался он рассеянно. — Слушай, тут жила семья.
— Ясное дело. А кто тут еще мог жить?
— Нет, ты посмотри. Вот фотография со свадьбы. А это, видимо, родители хозяина: парень похож на отца. Здесь эти двое еще совсем молодые, в одинаковых балахонах — наверное, учились вместе. Вот они с первым ребенком. А тут уже двое. У них было двое детей, Келли.
— Бывает, — мрачно сказала она. — Так ты ужинать будешь?
— А… да, буду.
Джей неохотно отлип от фотографий и плюхнулся на стул. Принялся механически жевать еду из банок, явно думая о другом.
Келли и сама не чувствовала аппетита. Вот так странно — голод есть, а аппетита нет…
— Ты в самом деле хочешь забрать того человека и его дочь под Купол?
— Да. Если мне позволит Мэдлин.
— А если не позволит?
— У него ребенок, Джей. Был бы тот мужик один, я бы даже не заикнулась о Куполе. Но Мэдлин не настолько жестока, чтобы оставить за стеной ребенка.
— И ты… не злишься на него? Он хотел тебя убить.
— Не хотел. Просто боялся. Его дочь — все, что его держит в этом мире. И вообще… Сейчас каждый живой человек — нормальный человек! — это ценность, за которую стоит бороться. Если я достану тридиопсин, у этой девочки появится шанс не умереть в одиночестве. Ты понимаешь?
Джей задумчиво прожевал креветку, достал из кармана коммуникатор и так же задумчиво повертел его в пальцах.
— Она все еще пишет тебе?
— Кто? Ваш андроид?
— Мэдлин. Ее зовут Мэдлин.
— Не знаю. Если и пишет, сообщения не доходят. Мы слишком далеко отошли, с вашей базой уже давно нет связи. А с этим парнем — есть.
Келли с трудом протолкнула застрявший в горле комок.
— И он…
— Нет. Не писал.
Разговор явно не клеился. Келли, вздохнув, бросила пустую банку в мусорный пакет, запила еду скромным стаканчиком апельсинового сока, подхватила бутыль с водой и ушла в ванную — мыться.
Холод, царивший в нежилой квартире, и без того пробирал до костей, но вода казалась просто-таки отвратительно ледяной. Вот только когда удастся помыться в следующий раз? Пришлось сцепить зубы и тереть себя экономно смоченными в воде влажными салфетками с капелькой геля — пока вся кожа не посинела и не покрылась пупырышками от озноба.
Отмывшись и переодевшись в чистое белье и футболку, Келли, запинаясь на ходу, побрела в сторону спальни. Однако звук, донесшийся из соседней комнаты, заставил ее остановиться и заглянуть сквозь щель, оставленную приоткрытой дверью.
Джей сидел на пушистом коврике, подобрав под себя ноги, и сосредоточенно собирал рельсовое полотно игрушечной железной дороги. Вокруг коврика уже выстроились аккуратно возведенные детские пирамидки, крепость из кубиков, а завершал инсталляцию, словно прораб на стройке, робот-трансформер, поднявший вверх руку с бластером.
Келли уже открыла было рот, чтобы съязвить, но, увидев в тусклом свете таблетки-ночника выражение лица Джея, подавилась словами.
Глубокая, невыразимая печаль. Джей оплакивал детей, чьи игрушки сейчас раскладывал в пустой холодной детской. Оплакивал молча, не уронив ни слезинки, но переживая чужое горе, как собственное, будто это он, а не пропавшие без вести хозяева квартиры, потерял своих близких.
Келли, неслышно переступая босыми ногами по полу, юркнула в призывно распахнутую дверь спальни.
Холодный дом. Холодная постель. Даже свернувшись калачиком под двумя одеялами — новым, прихваченным в супермаркете, и добротным хозяйским — она дрожала от озноба, как в лихорадке. Безумно хотелось спать, но стоило только закрыть глаза, как перед ними вставало изумленное лицо маленькой девочки в поношенном комбинезоне.
И лицо Джея, разбирающего детские игрушки.
До сих пор у Келли неплохо получалось отгораживаться от внешней боли. От ненужного никому больше сопереживания, от тоски по погибшим родителям и сестре, по всем мертвым людям, которые предпочли уничтожить друг друга, вместо того чтобы найти иной способ разобраться с проблемами. Но теперь, когда внутренние барьеры снесла усталость, хотелось завыть от бесконечного горя. Оттого, что ничего уже не вернуть назад.
Дверь в спальню скрипнула и тихо закрылась. Келли, подтянув колени к груди и глотая непролитые слезы, слушала, как звякнул замок-молния на джинсах. Прошелестела брошенная на пол одежда, затем кровать прогнулась под весом чужого тела. Джей забрался под одеяло, без всякого стеснения придвинулся к Келли. Уткнулся лбом в ее затылок, согрел дыханием шею — кожу у шейных позвонков защекотало мурашками.
— Как думаешь, они умерли?
Конечно же, умерли. Иначе за целый год семья, проживавшая тут, уже давно вернулась бы. Впрочем, можно снова и снова утешать себя тем, что они нашли убежище получше — под Куполом, например. Или в похожем месте, где есть электричество и нет оголтелых убийц.
В этом случае лучше не смотреть на фотографии. Потому что если лица хозяев квартиры окажутся Келли незнакомы…
Но голос Джея буквально молил о милосердии. Чтобы она солгала ему, что все будет как в его дурацких фильмах со счастливым финалом.
Она с трудом расцепила зубы, стараясь ими не стучать.