Семьдесят четыре убитых мужчины, тридцать два из них скончались от пыток на каменном алтаре. Сорок семь изнасилованных женщин. И семнадцать детей от пяти до пятнадцати лет, что были принесены в жертву на том же алтаре. Вот оно. Личное кладбище мужчины которому было дано имя Дирги Мэтьюсон. Старшего жреца, культа Вераса. Вот собственно этот самый жрец и висел на двух деревянных столбиках, стоя на коленях.
Напавшие на меня тати, по факту оказались ячейкой культа Вераса, кстати именно против его Первого Меча меня нанял Феликс. Но я себя не обманывал, эти культы скорее конкуренты, а не враги. Как я понял, таких вот ячеек по всей стране десятки. Когда культ принимает новых неофитов, отправляет их в такие вот удаленные места в сопровождении офицеров, чтобы набраться опыта и так сказать приобщиться к религии через кровавые жертвоприношения и не менее кровавые оргии, с пойманными девушками.
Мда. Только хардкор, только дарк-фэнтези. Вот только это не история написанная на каком-нибудь интернет-сайте, а реальная жизнь. Этот мир просто носит маски в меньшей степени, чем мой. Тут все, что происходит последнее время со мной — обыденность, и я только сейчас осознал в полной мере этот факт. Не очень благородные благородные. Культы и верования проповедующие насилие и жертвоприношения. Бездна между одними людьми и другими. Просто в моем мире это все происходит в меньшей мере, с макияжем мира и добра, под маской фразы «не мы такие, жизнь такая», хотя свою жизнь в большей степени делаем мы сами. Этот мир показал мне свой жуткий оскал. А я в ответ показал свой, не менее жуткий и плотоядный. Буд-то такие мелочи, вроде истин жизни и бытия, могут пошатнуть твердую поступь Режиссера. Хех, наивные детишки.
Подкинув еще дров в костер я стал размышлять. С информации выпытанной у пленников следовало, что они притворялись обычной бандой работорговцев, и заносили неплохие деньги страже Тибра, чтобы их никто не трогал. При этом сами не бузя на аристо и нападая только на крестьян и других простолюдинов. Стража кстати и вправду думала, что они обычные работорговцы. Со мной они промахнулись, приняв за богатого сына торговца, ведь сабля у меня была обмотана тканью и пристегнута к сумкам на лошади. Уже второй раз попадаю в переплет, из-за того, что хочу привлекать меньше внимания. Но ничего сказать не могу, выгоду это мне принесло, и не малую.
Ведь с прошлой истории с помещиком, я поимел неплохо денег, а главное хорошего, боевого скакуна. А что с этой? Опять-же деньги, а еще теперь я знаю местоположение схрона культистов. Его остались охранять лишь два новичка, ведь если не знать маршрута хрен ты туда попадешь. Хорошо, что главарь мне нарисовал угольком, на листке плохонькой бумаги, этот самый маршрут. Правда там есть несколько пятен крови, так как на тот момент ногтей у старшего жреца уже не было, но право слово, это незначительные детали. А схрон культистов расположился в дне пути, на Гримперских трясинах. Чтож, я там как-раз хотел собрать редких трав. Все дороги ведут в болота, хех.
Весело напевая песенку про двух разбойников не поделивших монету, затушил костер, и отправился спать.
Часть 3.
Проснулся я с первыми лучами солнца. За минувшую ночь, ничего интересного не произошло. Пройдясь до ручейка, что тёк неподалеку, я искупался в довольно холодной воде, чтоб взбодриться. Там же на берегу, потренировался и поупражнялся в фехтовании саблей. Снова искупался, и пошел назад. Поев вчера приготовленного супа, я закусил черствой лепешкой, и начал собираться. Помыв котелок в ручье, и там-же наполнив фляги свежей водой, я вернулся на поляну. Одев свежую рубаху, я, накинув на себя свою уже привычную стеганку, а вот на стеганку прицепил трофейную кольчугу. Закрепив на левом боку пернач, а на правом топор, я поправил за своей спиной свой нож. Так-же из обновок, я прицепил полученный от помещика кинжал с ножнами, себе подмышку с левой стороны. Кстати кинжальчик был довольно искусно украшен серебряной вязью природных узоров. При этом оставаясь явно боевым, что подкупало.
Запрыгнув на Тень, я стукнул его по бокам и тронулся в путь. Саблю, по уже чуть-ли не традиции, я упрятал в ткань и закрепил на седельных сумках. За спиной остался покинутый лагерь, две могилы, а также так и висящий на двух колышках труп.
Поправив свой шерстяной плащ, я поежился от весеннего ветерка. И осмотрелся. Вокруг была уже опостылевшая картина лесостепи, а слева к ней еще добавились холмики покрытые травой и низенькими деревцами. Приостановив коня, я привязал его к ближайшему ясеню. В сотый раз сняв несколько мешочков для сбора травы, и достав нож, я отправился на свою ботаническую «охоту».