— Сначала представлюсь. — начал старший из них, — Дмитрий Нальчиков, Старший жрец культа Вераса.
— Степан Нальчиков. Младший жрец. — представил себя второй.
Пожав обоим руки, осмотрел их повнимательнее.
Кожа у обоих смуглая, такое впечатление, будто только вернулись из жаркой страны. Одеты, как и подметил ранее, по моде, но при этом без лишних украшений и завитушек. Да и костюмы, хоть и подогнаны идеально, сидят плохо. На мускулистых, поджарых телах уместнее смотрелись бы кольчуги или латы. Что скорее всего они и носили в повседневной жизни.
У Дмитрия был высокий лоб, чуть смещённый вправо нос, по виду сломанный в драке и мощный подбородок. Серые, цвета стали, глаза смотрели прямо, но без вызова. Скорее заинтересованно. Чёрные волосы, тут и там щедро разбавляла седина, а морщинки на лице были перемешаны с белыми полосками шрамов. Ростом чуть выше меня, плечи широкие, но не слишком, фигура чуть сгорбленна. Как у хищника перед броском.
Степан же был практически полной противоположностью отца. Овальное лицо, с лбом закрытым чёлкой волос. Мордашка смазливая и утончённая, как у всех любимцев дам. Телосложением пошёл явно не в отца, больше походил на лёгкого атлета. Подбородок, гордо вздёрнутый вверх, покрывала короткая бородка, напоминающая эспаньолку. На обоих руках по четыре серебряных кольца, в купе подозрительно похожие на кастеты. И лишь такой же металлический оттенок глаз выдавал родство двух этих мужчин.
Вдохнув свежего, прелого воздуха, который принёс ветерок, гуляющий в роще растущей рядом с площадью, я отпил терпкого вина.
— Ваше имя мы знаем, представляться не нужно, — продолжил диалог Дмитрий, — А дело у нас к Вам, Василий очень серьёзное. — добавил в голос нотки суровости он.
— Верховный нашего культа очень обеспокоен тем, что Вы себе позволяете по отношению к священникам Вераса. И хочет узнать, по какой причине начался конфликт?
— Культ Вераса вероломно на меня напал. — на белом глазу выдал я.
— Что? — удивленно переспросил Нальчиков старший.
— Аколиты вашего культа, под предводительством младшего жреца Дирги Мэтьюсона напали на меня. — показательно закатив глаза, стал пояснять.
— Когда это произошло? — сомкнув брови на переносице, спросил Дмитрий.
— Не прошло и двух недель с того бесчестного нападения. — «возмущённо» всплеснув руками, продолжил:
— А потом, в городе Тибр, на меня напал сам Старший жрец Никита. И мне пришлось дать отпор.
— Напал тоже вероломно? — не разделяя серьёзности отца, ехидно уточнил Степан.
— А то! — воодушевлённо подхватил я, — На одного меня, напала целая дюжина ваших, — преувеличил немножко, бывает.
— Так ещё и в какой-то подворотне, а не честно вызвав на поединок! — по мере моих слов, лицо старшего Нальчикова всё больше смурнело.
— Так уж прям и бесчестно? — не переставал подначивать меня его сын, не замечая настроения отца.
— А как же! Сами посудите, уважаемые. Кто же вызывает на поединок. Но при этом не обращает внимания, что на его противника со спины нападает ещё один берсеркер?! — выпучив глаза, продолжил свой рассказ.
— Заказ на головы аколитов нашей церкви, Вы тоже разместили из-за какого-то бесчестья!? — не выдержав, прошипел сквозь зубы Старший жрец.
Какой ранимый. Но выдержка есть. Рука лишь дёрнулась к эфесу сабли, но он продолжил движение и взял со стола бокал. Правильно. Схватись он за рукоять, обострил бы конфликт. А их похоже сюда послали, чтоб наоборот, уладить уже имеющийся.
— Верно, — отпив рубиновой жидкости, поразился фруктовому букету вина. Повторно.
— Только я не размещал заказ на ваших культистов.
— И на кого тогда ты его разместил? — подойдя вплотную, прохрипел он мне яростно в лицо.
— На разбойников, что грабят мирных путников на тракте. — улыбнулся я ему, взбесив ещё больше.
— Да ты! — вскричал он, схватившись за рукоять сабли.
— Отец, уходим. — вдруг зазвенел голос слева от меня.
Еле сдержавшись, чтобы не дёрнуться от неожиданности, повернул голову в сторону говорящего.
А там стоял сын Дмитрия, крепко сжимая его руку, не давая вынуть клинок из ножен. И все бы ничего, вот только мгновение назад, он стоял совсем не тут.
А когда я присмотрелся к его глазам, понял в чём дело. Вместо серого оттенка, они источали яркий жёлтый свет. Искря маленькими молниями.
Применив «Истинное зрение», увидел суть происходящего. Степан еле сдерживал отца, вливая в свою руку приличные объёмы маны. А всё тело старшего Нальчикова пропитывала багряная энергия, похожая на ту, которой пользовался Никита. Божественная мана.
— Ты меня слышишь, папа? — с нажимом произнёс младший жрец, еле сдерживая отца.
— Да, — прохрипел, словно раненый вепрь, мужчина. — Пойдём.
Бушующая сила внутри его тела стала потихоньку утихать. Отключив «зрение», отошёл в сторону.
— Всего доброго, господа. — подняв стакан, словно тост, произнёс я.
— И тебе не хворать, Первый. — уже без молний в глазах, произнёс младший в паре.
Старший же просто промолчал, скривив лицо в подобии улыбки.
Махнув им на прощание рукой, проводил взглядом две удаляющиеся фигуры.