Корреспонденты скажут моей жене, что я выступаю по радио. Они предложат ей послушать мой голос в американском посольстве. Можно так составить текст их обращения к моей жене, что она поймет необходимость пойти в посольство. Поскольку Голос Америки будет передавать мою запись на пленке каждые пятнадцать минут в течение нескольких часов, то Яна наверняка услышит мой голос. Слова, известные только нам двоим, докажут ей, что это действительно говорю я. В то же время эти фразы послужат своеобразным сигналом, что она должна рассказать прессе все, что могло бы подтвердить мои слова.
Я же на всякий случай, проводя пресс-конференцию в Бонне, должен буду обратиться к корреспондентам с просьбой позвонить в Москву и попросить своих коллег там съездить на квартиру к моей жене и взять у нее интервью. Как бы фантастически это ни прозвучало для общественного мнения, мы выигрываем еще один официальный предлог для объяснения, почему иностранные корреспонденты появились у дверей нашей квартиры в Москве.
После этого Яна остается в посольстве, и мы начинаем мобилизовывать общественное мнение в ее защиту. Американское государство обязуется держать Яну «до победного» в посольстве.
Мистер X. замолчал, а потом, как бы вспомнив что-то, добавил:
– Все это мы гарантируем вам только в том случае, если корреспонденты застанут вашу жену дома. Они, конечно, будут ждать или искать ее. Но если какими-нибудь путями секретная полиция Советов уже знает о вашем переходе и арестовала вашу семью, мы уже ничего не сможем сделать. Но и в этом случае лучше привлечь внимание всего мира к вашей жене. Ей это только сможет помочь. В конце концов, ее судьба решает в какой-то степени моральный облик советского правительства. Они должны об этом беспокоиться.
Все звучало довольно логично. И, судя по деталям, в Вашингтоне отнеслись к плану серьезно. Одно обстоятельство смущало меня: что я должен был выступать на пресс-конференции, не зная, в посольстве ли уже Яна. Я сказал, что мне нужно посоветоваться об этом с НТС.
– Мы не сумели связаться с ними сегодня. Можно устроить встречу завтра. Но вообще-то мы все время держим их в курсе того, что происходит с Вами.
Я согласился на план, добавив, что резервирую себе право внести поправки в него или даже отказаться после разговора с представителями НТС.
– Это ваше полное право, – сказал мистер X. – Только учтите, что мы уже отправили телеграмму в Москву с подробным планом, включая ваши данные о квартире и доме. Они там все готовят. Ваши поправки и окончательное согласие скажите нам не позже, чем в ночь под четверг, чтобы мы успели в крайнем случае остановить наших людей в Москве.
Условились, что утром я встречусь с Околовичем, а затем поеду вместе с Маламутом в радиостудию Голоса Америки для записи обращения по радио. Возник вопрос, что я буду говорить на пресс-конференции.
– Как можно меньше, – попросил я.
Американцы согласились и сказали, что будут составлены пресс-релизы, в начале конференции выступит Верховный Комиссар, и от его имени будет рассказана моя история. Я же ограничусь только ответами на вопросы.
– Переводить на английский будет господин Маламут, – сказал мистер X. – А по-немецки будете говорить сами?
Я решил отвечать и по-немецки через переводчика, чтобы иметь больше времени для обдумывания.
Потом все разъехались. Я принялся за текст обращения. Под вечер раздался телефонный звонок. Меня позвали к телефону. Я с удивлением узнал голос Околовича. Когда-то я дал ему номер, списанный мною с таблички на телефонном аппарате охотничьего домика, но до сих пор он мне не звонил.
– Николай Евгеньевич? – спросил Околович. – Я вот почему вам звоню. Хочу сказать, что мы не видимся с вами совсем не потому, что мы этого не хотим. Вы меня понимаете? Если мы вам нужны, то требуется нажим с вашей стороны.
– Да, да, – ответил я. – Уже все сделано. Завтра утром они привезут вас сюда.
– Это точно? – переспросил Околович.
– Во всяком случае, мне так обещали.
– Тогда возьмите лучше наш номер телефона. Говорить по этому телефону я много не могу.
Я записал. Околович повесил трубку. Он был прав. Если американцы пытаются изолировать меня от НТС, то нам лучше обсудить это при встрече.
