На смену одному заданию всегда приходит другое, не менее сложное и опасное. У Советской власти слишком много врагов, чтобы позволить оперу из будущего сидеть, сложа руки. И, если нельзя полностью искоренить преступность, можно ликвидировать хотя…
В тот день мы с другом возвращались с учёбы. Запрыгнули в коптящий, как паровоз, жёлтый «Икарус» и прошли к «гармошке» – она почему-то считалась самым козырным местом.
Мне семнадцать, впереди вся жизнь. Настроение беззаботное. Хотелось веселиться и дурачиться. У моего приятеля тоже.
Тогда мы даже подумать не могли, что спустя почти три десятка лет ему придётся подрабатывать таксистом, чтобы прокормить семью, и что в один далеко не прекрасный день два отморозка откажутся заплатить за поездку, а один из них, ублюдок по прозвищу Аллигатор, всадит в него нож.
Друг умрёт на операционном столе.
Потом я найду Аллигатора и пристрелю. Только в самый последний момент подведёт «моторчик», отправив меня почему-то не в загробный мир, а в Советскую Россию 1922-го года.
Но до этих событий ещё очень и очень долго…
Девушка стояла спиной к поручню у резиновой «гармошки» автобуса и читала. Почему-то она сразу привлекла к себе наше внимание. Наверное, естественной красотой и какой-то скромностью, которая от неё исходило.
– Девушка, давайте познакомимся, – начал первым друг.
Как обычно, он во всём опережал меня. Даже на тот свет ушёл первым.
Девушка отвлеклась от книжки, посмотрела на нас как на дураков и отрицательно замотала головой.
– Ну, давайте, я угадаю ваше имя! – не сдавался друг.
Она улыбнулась.
– Попробуйте.
– Оля?
– Нет.
Не знаю, что на меня вдруг нашло, но в тот миг я понял, что она – моя, и мы предназначены друг другу судьбой.
– Я знаю, как вас зовут. Вы Настя, – твёрдо объявил я.
Девушка растерялась.
– Да… А разве мы знакомы?
– Нет, – улыбнулся я. – Поэтому давайте знакомиться. Георгий, можно просто – Жора.
В тот день я, а не мой друг, провожал Настю до подъезда её дома. На следующий день я пригласил её в кино, потом в кафе, через месяц мы разругались в пух и прах, а через полгода поженились.
Дальше… дальше родилась Даша, и какое-то время я вдруг стал самым счастливым человеком на свете.
А потом Настя ушла. Насовсем, думал я, когда бросал комок земли на крышку её гроба.
И вдруг я снова нашёл её! Не веря своим глазам, своему счастью, я прошептал девушке в больничном халате, которая сидела возле моей койки.
– Настя! Любимая!
Девушка лукаво улыбнулась.
– Георгий Олегович, вы, наверное, что-то путаете. Да, меня действительно зовут Настя, Настя Лаубе. Я – дочь Константина Генриховича. Но мы с вами никогда не встречались, и уж точно полюбить меня вы никак не могли.
Я задумался. Да, старый сыщик говорил, что его дочка собирается приехать в Рудановск, посмотреть, что тут да как… Если понравится, останется. Но боже мой, как она похожа на мою Настю! Может, предки моей жены имели какое-то отношение к семье Лаубе?
– Простите, – вздохнул я. – Наверное, ещё не отошёл. Долго я валялся в отключке… в смысле, без сознания?
– Почти неделю. Врачи долго боролись за вашу жизнь. Вы чудом остались в живых. Считайте, что вам очень повезло, – ответила девушка.
– Неделю! – я присвистнул.
– Ранение тяжёлое, пуля прошла рядом с сердцем.
– Вы говорите как заправский медик.
– А я и есть медик. Если быть точнее – фельдшер. Но вообще мечтаю стать врачом-хирургом. Если всё сладится, на будущий год уеду поступать в Петроград.
– Врач – благородная профессия. Вы спасаете людей.
– Вы тоже в какой-то степени врач, только спасаете людей не от болезней, а от тех, кого больше нельзя назвать человеком, – убеждённо произнесла она. – Знаете, Георгий Олегович…
– Жора, – поправил её я. – Зовите меня так, пожалуйста.
– Раз вы настаиваете… Жора, буду именно так вас звать.
– Извините, что перебил.
– Ничего страшного. Мой папа рассказывал о вас много хорошего. Вы очень помогли ему, когда взяли на работу. Он ведь едва не зачах от безделья.
– А вы чем собираетесь заниматься в Рудановске?
– Всё просто: устроилась на работу в больницу, готовлюсь к поступлению. Вот, воспользовалась служебным положением и по просьбе отца навестила вас… Папа жутко переживает, а сегодня у меня для него хорошие новости: вы наконец-то пришли в себя. Так что ждите сегодня-завтра гостей. Папа так точно придёт – ещё вчера собирался, да я его предупредила, что пока смысла нет.
– Смысла действительно никакого. Если только на моё бесчувственное тело любоваться, так в этом красоты мало.
Тут в палату заглянула медсестра.
– Настя, тебя дежурный врач зовёт.
– Мне пора, – сказала дочь Константина Генриховича. – Поправляйтесь, Жора.
– Обязательно, – пообещал я.
Перед тем, как уйти, Настя задержалась.
– Скажите, Жора, а эта девушка… ну, моя тёзка… Если вы её так любите, почему она не навещает вас?
– Потому, что её больше нет, – сказал правду я.
– Простите, – вздрогнула Настя.
– Всё нормально, не берите в голову. Вы же не знали.
Девушка кивнула и убежала.
Помню, на прежней работе обычно шутили: попадёшь в больничку – выспишься. Госпиталей мне довелось пройти немало, и ни в одном так и не удалось как следует отоспаться. Постоянно что-то мешает или будит.
