Подумалось, что вчера такая фраза уже была. Сашка обнял ее, обнаженную.
Все произошло быстро. Он навалился на нее. Катя послушно раздвинула ноги.
Сашка тронул ее пальцами там, между ног. И понял, что она готова принять его. Катя не просила, чтобы он не спешил, она сразу резко и жарко задышала, громко охнула, когда он проник к нее. И почти сразу стала стонать и вскрикивать. Сашка впился поцелуем в Катины губы, чтобы заглушить ее вопли.
— Тише, Катенька, тише, — шептал он.
Диван предательски скрипел, но Сашка не снижал темпа, ему нравилось именно так — резко, быстро, энергично. Он ощутил, как тело девушки напряглось, он понял, что она на вершине, и, ухватив ее за зад, он еще глубже проник в нее.
И началась кульминация.
Полная. Острая. Сладостная. Невыносимая.
Еще минуту он лежал на Кате, нежно целуя ее лицо. Никаких сил не было.
Он откинулся. Катя повернулась на бок и прижалась к нему. Все ее тело мелко вздрагивало.
— Как здорово, — прошептала Катя.
— Тебе понравилось?
— Да.
— С Эдиком, наверное, лучше.
— Нет. С тобой лучше.
— Почему?
— Не знаю. Наверное, потому что мы с тобой больше подходим друг к другу.
— В смысле.
— В том самом смысле.
— А… — протянул Сашка.
Через некоторое время желание возникло вновь. Сашка не знал, можно ли вот так сразу, второй раз. Он стал гладить девичье тело. Прижался к ней.
Катя сама разрешила его сомнения.
— Ого, — прошептала она, коснувшись его там ладошкой.
— Что? — спросил Сашка.
— Мне нравится эта штучка.
— Правда?
— Да. Хочешь, я буду сверху?
— Сверху?
— Ну да, — рассмеялась Катя.
И нежно оседлала его. Сашка поразился тому, какая она легкая. Но больше всего его поразило другое. То, что Катя сама направила его в себя. Прямо так, бережно обхватив пальцами его твердый орган, она ввела его в себя.
Села на него.
Сашка охнул. И Катя охнула. Настолько глубоко он проник нее.
Это было что-то фантастическое. Сашка понимал, что девушка сама управляет процессом. Он лишь помогал ей. Он поднял руки, и в его ладони влились ее нежные и тугие груди. Сашка жадно ласкал их. Он отмечал, что Катя делает какие-то разнообразные движения. Не то, что он — как поршень вперед-назад. Нет, она двигалась иначе, иногда немного вбок, иногда, он чувствовал это, она старалась, чтоб только кончик его естества был погружен в ее влажную тайну. Но вот она стала дергаться резче, сильнее, ага, кажется, она взлетает, и здесь природа взяла свое, она стала двигаться так, как двигался бы и Сашка, если бы был сверху. Сам Сашка был еще далеко от вершины, и, собственно, он не очень стремился к этому, ему хотелось, словно со стороны, посмотреть, как это происходит у девушек. Катя что-то горячечно шептала, Сашка стал вслушиваться в ее бессвязный лепет.
— Ой, как хорошо, мамочка, как мне хорошо, — смог разобрать он.
«Видела бы тебя твоя мамочка», — усмехнулся Сашка про себя.
И вот она вскрикнула, прижалась к нему так, что он оказался погружен в нее полностью, она задрожала, ее дыхание стало жарким, неровным, страстным. Сашка понял — она кончила.
Потом она лежала на нем, и он чувствовал, что она все же что-то весит.
Но ему было приятно ощущать на себе ее тяжесть. Неужели это любовь?
Видимо, они оба ненадолго заснули. А когда проснулись, то еще раз занялись любовью. Только теперь Сашка был сверху. И вершины они достигли одновременно. И снова заснули.
Катя ушла от него только под утро.
А через два дня они уезжали. Сашка смотрел на Катю, на ее красное пальто, на шапочку, а сам думал только об одном, об ее крепком юном теле и о том, что она, Катя, теперь навсегда останется его первой женщиной.
Он пытался определить степень своего родства с ней, но его знаний не хватило. Ее мать — двоюродная тетка его матери. А кто он для Кати? А она для него? Нет, он не знал названий для таких родственников.
«Вы любовники», — он вздрогнул, настолько явственно услышал он чей-то голос.
Сашка тревожно посмотрел вокруг. Нет, это ему показалось.
— Мне тут так понравилось, — щебетала Катя.
— Вот и хорошо, — отвечала мать Сашки.
— Мамочка, я хочу тут остаться, — капризно сказала Катя.
И очень выразительно смотрела на Сашку.
А ему казалось, все знают, что между ними было.
Поэтому, когда поезд наконец тронулся, Сашка вздохнул свободно.
Гора с плеч.
Каникулы кончились. В первый же учебный день Сашка, как всегда, до начала первого урока зашел в туалет. Пацаны стояли в кружок. В центре, как всегда, был Петька. Сашка подошел поближе. Петька солировал: «А она говорит: „Меня мама ругать будет“. А я ей: „Ты что, мне не доверяешь?“ А сам трогаю ее рукой между ног, а она руки моей вроде и не замечает! Ну, думаю — пора! Тяну вниз ее трусики, а она говорит: „Порвешь, я сама“».
— Привет, Сашок! — Петька прервал свою песню.
— Привет, — Сашка пожал протянутые ему лапы.
— Что-то твою Натулю видели с Димкой? Поругались, что ли?
— Да, немного, — ответил Сашка.
— А тебя видели в обществе такой приятной леди. Очень и очень…
— Да ладно тебе. Это дочка двоюродной тетки моей матери.
— Троюродная племянница моему забору, — заржал Петька.
— Ты только об одном и думаешь!
— Можно подумать, вы беседовали о чистоте человеческих отношений!
