- Во-первых, не дядька, а товарищ капитан второго ранга, - медленно произнес директор. - А во-вторых, сидеть будешь, когда я тебе разрешу. Понял?
Гоцман и Кречетов одобрительно переглянулись. Выдержав паузу, Мишка со вздохом выбрался из кресла.
- Ну хорошо… - задумчиво произнес директор. - У нас практикуется испытательный срок - три месяца. Не проходишь - свободен. - Он снял трубку телефона, вызвал дежурного офицера. Появившемуся лейтенанту скомандовал: - Отведите курсанта на прожарку одежды и в душ!…
Когда за Мишкой закрылась дверь, Гоцман от души пожал директору единственную руку:
- Спасибо вам, товарищ капитан второго ранга.
- А действительно, откуда у него часы? - поинтересовался тот.
- Он правду сказал, - улыбнулся Кречетов. - Жуков подарил.
На одном из замечательных одесских пляжей, на камне, в позе врубелевского демона - обхватив ладонями колени, - сидел голый до пояса Леха Якименко и сумрачным взором окидывал нежившихся на песке женщин. Неподалеку хрипел маленький трофейный патефон, раскручивая пластинку. Какой-то гражданин деловито натирал ковер голубой морской глиной, отмывавшей все существующие в природе пятна получше мыла. Другой лежал с ног до головы обмазанный целебной грязью с Куяльницкого лимана - ею торговал загорелый мальчишка с притороченным к поясу солдатским котелком…
Солнце готовилось нырнуть в ласковые волны Черного моря. И верилось, что вот-вот на горизонте покажется бразильский крейсер, про который с манерным прононсом, щемяще и отстраненно пел-рассказывал Вертинский.
- Ну шо, товарищ капитан? - окликнул Леху неслышно возникший за его спиной Гоцман. - Скупнемся?
- Можно, - кивнул Якименко. - Хотя вода к вечеру уже холодноватая…
Гоцман не спеша стянул пропотевший за день пиджак, кинул его на песок.
- Шо накопали?
- Копнули хорошо, Давид Маркович, - отозвался Якименко, отрываясь от созерцания девушки в красном купальнике, готовившейся нырнуть. - Полной лопатой. У Седого Грека на 8-й Фонтана имеется полноценный навес… Он там шаланды раньше ремонтировал. Теперь загородил. Бегают два румына в масле. Мы до пацанов, шо бычков таскают… Спрашиваем за машины. Да, говорят, и «Додж»-арттягач был, и трехтонка стояла с неделю.
- Та-ак, - протянул Гоцман, с кряхтением стягивая сапоги.
- Шо «та-ак»?… Еще не все! Там рядом, в катакомбах, - инкассаторская машина. «Виллис». Стоит себе, песком присыпанный.
- Так шо сидим?!
- Так загораем, Давид Маркович, пока солнце еще есть, - философски объяснил Якименко. - Довжик остался возле дома. А я сбегал до станции, позвонил в УГРО… Сейчас приедут.
Девушка в красном купальнике, разбежавшись, изящно прыгнула в воду. Леха закусил губу от досады, поднимаясь с камня.
- Аи, Давид Маркович, шо она делает! Ну разве ж можно так? Слушайте, я к туркам подамся. Эти ж женщины изводят меня своим телом…
- Жениться тебе надо, Леша. - Гоцман закатал штанины и, аккуратно обходя немногочисленных загорающих, направился к воде.
- А я за шо? - зевнул Якименко, следуя за начальством. Они зашли в море по щиколотку. - Но жен должно быть штук шесть, не меньше. Не, так вот изведут, прыгну в море - и до турков! Контрабандой пойду…
Гоцман лягнул ногой в сторону капитана, окатив его брызгами:
- Отрежут тебе турки твою контрабанду, Леша…
Он с удовольствием бродил по мелководью, остужая натруженные за день ноги и слушая болтовню Якименко. Повернулся лицом к берегу… и удивленно присвистнул, приподняв брови. По аллее, проложенной вдоль пляжа, медленно шли под ручку майор юстиции Кречетов и шикарная собой барышня в цветастом летнем платье и шляпке, надвинутой на бровь. Майор увлеченно рассказывал что-то, барышня смеялась. Тоня из оперного?… Похоже, она. Правда, далековато было, да и темнело.
Гоцман рассмеялся и еще раз, уже горстью, плеснул водой в Леху. Тот не остался в долгу. Смеялись и брызгались, как мальчишки.
Майор Кречетов сидел в приемной командующего Одесским военным округом. Стены приемной были обиты панелями из темного дуба. За столом, уставленным телефонами, сидел адъютант командующего, подполковник Семочкин. Рядом с Кречетовым, нервно барабаня пальцами по кожаной папке и изредка тяжело вздыхая, ерзал немолодой полный генерал-лейтенант интендантской службы Воробьев.
Дверь, ведущая в кабинет маршала, приоткрылась. Донесся властный голос Жукова:
- …У тебя есть офицеры, солдаты, круглая гербовая печать и счет в банке. Так что действуй… В Зелентресте закупите саженцы, в карьере возьмете ракушечник. Сегодня какое у нас? Двадцатое… то есть уже, можно считать, двадцать первое?… Двадцать восьмого июня лично проверю. Свободен…
Из кабинета маршала четким строевым шагом вышел молодой полковник-танкист с внушительным набором орденских планок на груди и тремя желтыми нашивками за ранения. Семочкин, взглянув на ожидающих очереди, снял трубку затрещавшего аппарата и, выслушав распоряжение, кивнул Кречетову и Воробьеву:
- Прошу входить, товарищи…
Кабинет командующего Одесским военным округом был освещен так ярко, что у Кречетова заломило глаза.
