- Был один курсант, - после паузы медленно произнес он. - Жил не на территории школы. Появлялся изредка. Перед этим нас всегда загоняли в казармы. Ходили слухи, что это особо секретный агент. В лицо его никто не видел… Однажды я задержался в классе подрывного дела. Мне приказали отвернуться. За окном проходил начальник школы и сказал кому-то: «Akademik, du gehst ein ernsthaftes Risiko ein…»
Гоцман быстро взглянул на Чусова.
- «Академик, ты сильно рискуешь», - перевел тот.
- И все?
- Все, - пожал плечами заключенный. - Нас учили запоминать, и я запомнил…
- Ну, хорошо, вернемся к Чекану, - вздохнул Гоцман, откладывая досье. - Были у него какие-нибудь привычки? Ну, там марки он собирал? Играл на гитаре?…
Снова повисла пауза, на сей раз долгая. Семчук даже вопросительно взглянул на Гоцмана, но тот коротко помотал головой - не мешайте, пусть вспоминает.
- Про марки не знаю, - наконец произнес Рогонь, - а вот когда Советы… ну, когда вы входили в Одессу, мы бежали с ним по улице. На углу была кондитерская разбитая… И Чекан вдруг побежал к ней. Тут пулемет ручной ударил… Он упал. Смотрю, снова собирается бежать. Я кричу - с ума сошел, ложись! А он - мне пирожные нужны!…
Бывший лейтенант неожиданно засмеялся своему воспоминанию, и Гоцман увидел, что передние зубы у него выбиты.
- Чай без сахара пил, - договорил Рогонь. - Очень крепкий, кстати… А тут пирожные!… Три раза падал, но добежал…
Когда Рогоня увели, Давид, сам не зная зачем, спросил у Семчука:
- Шо с ним дальше будет?…
- К сожалению, ничего страшного, - сумрачно ответил майор, принимая у Гоцмана папку и пряча ее обратно в сейф. - Согласно распоряжению министра внутренних дел от двадцать второго-первого-сорок шестого поедет в северные районы страны на положении спецпереселенца… А я бы таких стрелял на месте, без суда и следствия. Он, вы же видели, идейный… И с Советской властью не примирится уже никогда. А мы эту сволочь кормим и поим за счет тех, кто сейчас голодает…
Чуть слышно, но музыкально звякнул маленький колокольчик, сохранившийся с допотопных времен над дверью крошечной одесской кондитерской на окраине. Не до сластей сейчас было, летом голодного сорок шестого. Какие там сласти, если кило хлеба в коммерческом- пятнадцать рублей!… Покупал их только тот, кто мог себе позволить такую роскошь. Но, видать, у гвардии капитана, бережно прижимавшего к груди красивую коробку с пирожными, деньги имелись. И кто бы его за это осудил?… Воевал капитан, судя по его боевому виду и залихватски подкрученным усам, наверняка храбро, был ранен - об этом говорило то, что правую руку он держал немного на отлете, - и имел теперь полное право покупать пирожные для своей обаятельной дамы. Так думала торговка семечками, сидевшая со своим товаром неподалеку от кондитерской. Клиентуры, кстати, у нее было куда больше…
Следившие за кондитерской оперативники Саня и Тишак двинулись было следом за капитаном. Их обогнали двое мужчин в поношенных гимнастерках, похожих друг на друга, как близнецы. Похожесть их состояла в том, что при всем желании запомнить лица было невозможно - настолько они были обыкновенны. Разве у того, что повыше, брови были густые, щеткой.
- Сами, - тихо бросил Семчук, обгоняя милиционеров. - Ваше дело сторона…
Тишак и Саня растерянно потоптались напротив кондитерской, выполняя приказ майора. Контрразведчики свернули в переулок вслед за Чеканом.
- Ты хоть семечек купи, - буркнул Сане, прикуривая, Тишак. - Займи руки…
Саня чуть было не ответил «есть» - ведь он был по званию младший лейтенант, а Тишак - лейтенант, - но вовремя спохватился.
- Мне стаканчик.
- В кулек или в карманчик?
- В карманчик…
- Пять.
Саня протянул продавщице пятак и оттопырил карман. Торговка, зачерпнув стаканом семечки, сосредоточенно начала их всыпать.
В этот момент из дверей кондитерской вынырнул пацан-поваренок. Лицо его было озабоченным. Зыркнув глазами туда-сюда, поваренок свернул за угол и ссыпался в неизвестном направлении.
- Ходу!… - Тишак кинул на землю папиросу и обернулся к Сане: - Ну!…
Саня рванулся из рук торговки, семечки вместо кармана посыпались на булыжник-Пацан явно знал, куда бежать. Рвал вперед не оглядываясь, только пятки сверкали. Тишак с Саней, сопя, мчались за ним. Мелькали голубятни, покосившиеся сараи, сохнущее белье…
Внезапно поваренок сбавил шаг и кинулся куда-то вбок, вдоль серой облупленной стены. Исчез в темной арке. Тишак, задыхаясь от быстрого бега, выхватил из кармана пистолет, щелкнул предохранителем… Саня, следуя его примеру, тоже взял оружие на изготовку. Как-никак связной Чекана - это тебе не шутка.
Затаив дыхание, оба осторожно заглянули в арку. И увидели, как пацан, на ходу сдергивая портки, ныряет в покосившуюся будку сортира и захлопывает за собой щелястую дощатую дверь…
