– Владимир Николаевич, а ведь я вам ничем помочь не могу, – отвечая на мой вопрос, сказал майор. – Распоряжений в отношении вас не поступило, вашего личного дела у нас нет. Все, что у нас есть, – это ваша учетная карточка и сообщение из госпиталя. Бригада, созданная на базе вашего батальона и которой вы командовали в Минской группе войск, сейчас передана в НКО и продолжает сражаться в Белоруссии. Оставить вас в резервной группе командного состава нашей дивизии до решения вопроса о вас не могу. Так как в начале февраля у нас работала комиссия из Отдела по начсоставу Управления ВВ НКВД СССР, во главе со старшим помощником начальника 1-го отделения старшим политруком Меркуловым, в акте которой было указано, что, ввиду того что дивизия выполняет особо важные задания, необходимо категорически запретить назначение на должности лиц, находившихся в окружении, а указанный личный состав должен быть передан в НКО. У вас в батальоне практически все попадают под это указание. Так что все вопросы по дальнейшему предназначению надо адресовать к бывшему начальнику дивизии, а ныне начальнику внутренних войск НКВД СССР генерал-майору Шередеге Ивану Моисеевичу или к его заместителю старшему батальонному комиссару Бисярину.
– И что мне теперь делать? Ехать в отдел кадров Управления войск НКВД?
– Не спешите. Я только объясняю вам ситуацию. Ваш батальон с приданными подразделениями по штату числился в Учебной бригаде, прикомандированной к нам согласно пункту 3 приказа НКВД СССР № 001479 от 5 октября 1941 года о формировании нашей дивизии. Фактически бригада нам не подчиняется и находится в непосредственном подчинении наркома. Вот вам туда и надо обратиться… (Спрашивается, чего тянул? Направил бы сразу, и всех дел!) Да, я забыл сказать, что часть подразделений, ранее числящихся в составе вашего батальона, приказом наркомата стали строевыми частями нашей дивизии.
– Можно об этом поподробнее?
– О переформировании авиагруппы Паршина, я думаю, вы знаете?
– Да. В общих чертах.
– При формировании смешанной авиадивизии в нее вошли подразделения авиагруппы, а также ваши отдельные подразделения: зенитный дивизион, рота связи, часть транспортной и ремонтной рот. Батальонная тактическая группа, которой командовал лейтенант Козлов, в боях понесла большие потери в личном составе и технике, поэтому в конце февраля ее расформировали. Управление группы, танковый батальон, мотострелковая и тыловая роты, самоходные артиллерийский и минометный дивизионы вошли в состав нашей дивизии. Лейтенант Козлов оставлен заместителем командира танкового батальона. Школа снайперов теперь тоже числится в составе нашей дивизии.
– Понятно, а что вообще осталось от моего батальона?
– Не так уж и мало. По штату в нем четыре роты: егерская, две штурмовые и рота тяжелого вооружения. База, подразделения обеспечения, часть ремонтной и учебной рот тоже сохранились. Приедете к себе на место, все сами увидите…
После всего услышанного настроение у меня резко испортилось. Идя мне навстречу, Иван Гаврилович по телефону связался с начальником штаба ОМСБОН майором Злобиным и своим однофамильцем начальником оргстроевого отделения капитаном Ивановым. Последний мне и помог понять, куда же мне направляться и что делать.
Сергей Алексеевич предупредил, что мне ни в коем случае без личного разрешения комбрига нельзя появляться в отделе кадров НКВД СССР для получения назначения. Рекомендовал приехать к нему и сдать свои документы, а пока я буду ехать, он сам свяжется с ОК и решит по мне все вопросы. Не теряя времени, я поехал в штаб Отдельной мотострелковой бригады особого назначения. Хорошо, что был на своей машине, а то мотаться из одного конца города в другой было бы тяжко. Настроение было откровенно плохое, под стать погоде. Еще вчера была метель и стояла зима, а сегодня зарядил дождь и все развезло. Так и у меня от новостей утром настроение было неплохое, а к обеду хуже некуда. Жалко и обидно было видеть разрушение того, над чем бился столько времени.
К моему приезду все уже было решено, согласовано и одобрено. Не зря же говорят, что в кадрах решают все.
