Перед ним, шатаясь, стояла …. Инка, первая его женщина, о которой он уже, казалось, и позабыл, а вот нет — вспомнил и имя и ее саму во всех подробностях. Сходство было почти фотографическое, отличался только рост, Инка была высокая, даже выше его 180 сантиметров, а кое-как стоявшая перед ним деваха — ниже среднего. Но все остальное — русые мягкие кудри, тонкие ноги с маленькими ступнями (у рослой Инки нога была 37-го размера, почти детская и такая несоразмерность бросалось в глаза), широкие плечи, крепкие руки — правая усыпана родинками точно как у Инки! — и, конечно, роскошная мягкая грудь, были точной копией, что поразило Гешу совершенно.
Он взял за руку незадачливую пешеходку и выпалил:
— Как зовут твою мать?
Вопрос был столь неожиданен, что даже отрезвил девушку, которая вырвала свою руку из Гешиной и, усмехаясь, ответила:
— Для тебя старовата будет…
— И все-таки? — настаивал Геша.
— А тебе зачем? — голос грубый, почти мужской, совсем как у той. Геша прикрыл глаза, руки вспотели, а щеки запылали — в голове выстроилась и готова была увидеть свет очередная завиральная теория, где сегодняшняя незнакомка окажется его дочерью, а Инка, ставшая волейбольной чемпионкой и победительницей, богатая и знаменитая, до сей поры одинока, потому что всю жизнь любит отца своего ребенка, то есть его, Гешу.
Геша внимательно посмотрел на девицу — молодая, лет на десять примерно моложе, да и вообще, проведя даже самые поверхностные вычисления ясно, что ни о каком родстве речи не может быть.
— Тебе лет-то сколько? — все-таки спросил Геша.
— Ты что, ми-ли-ци-о-нер? — вопросом на вопрос по слогам огрызнулась она. — Да совершеннолетняя я, не бойся! — и помахала перед Гешиным носом неизвестно откуда взявшимся паспортом, в котором он взглядом выхватил год рождения — на девять лет младше, и имя — Маргарита.
— Мать Раей зовут, — буркнула девушка и без спроса уселась на переднее сиденье его автомобиля, — отвези меня домой, а? Чего-то я пьяная совсем.
По всему получалось, что везти Маргариту домой придется, не бросать же ее посреди дороги.
— Только сначала в одно место заедем, это недалеко, — предупредил Геша, поправляя зеркало заднего вида.
— Валяй, — согласно кивнула девушка и закрыла глаза. Через минуту она уже крепко спала.
Вернувшись с запланированной встречи, Геша увидел, что его пассажирка все еще крепко спит, рот приоткрыт, волосы запутались, руки безвольно повисли вдоль тела. Но выглядела она не противно, а как-то беззащитно, по-детски. Геша смотрел на нее и вдруг ему подумалось, что все это не зря. Инка было первой, а эта…эта, может быть, станет последней. Он уже не мальчик, ему хорошо за тридцать, пора и остепениться. Вон у Сереги три дочки от двух жен, а на работе все, кроме стажеров-студентов, семейные, чем же он хуже? Нет, женщин он всегда любил, и было их много и, наверное, еще будет много, но ведь, как говорится, чтобы забыть одну — нужны многие, чтобы забыть многих — нужна одна. Может, Маргарита и есть та одна, которая со временем станет единственной? Подумав так, Геша развернул автомобиль и повез Риту-Ритулю-Ритулечку к себе домой.
Через два дня знакомства Маргарита перевезла в Гешину трешку свои вещи, через три месяца после переезда они поженились. И зажили, что называется, в ладу и согласии. Марго оказалась чистопородной немкой с родственниками первой степени родства в Германии. От немецких предков по женской линии она унаследовала не только монументальную грудь, некоторую грубость манер и любовь к пиву, но и почти болезненную тягу к порядку, вкус к тушеной капусте с сардельками, которую готовила изумительно, приверженность к немецким традициям празднования католического рождества и католической же пасхи, что сначала было непривычно и странно, но потом стало естественным и обычным. Словом, Гешино существование вошло в новый для него формат семейной жизни, с завтраками и ужинами, всегда выглаженными рубахами и закупками провизии на неделю по выходным.
С Ритой было удобно как в бытовом, так и ментальном смысле, рядом с ней он чувствовал себя сильным и мудрым, что поднимало его не только в глазах жены, но и своих собственных. За Ритулиными плечами смутно маячил лишь местный кооперативный техникум, который она закончила кое-как, но ни разница в возрасте, ни в социальном или каком-то другом статусе не создавали между ними особой напряженности, ведь разговоры мужа и жены, как показывает жизнь, ведутся не о смыслах бытия и прочих высоких материях, а о содержимом холодильника и предстоящем отпуске.
