Он взглянул на нее, не выпуская зажатых в губах гвоздей, и энергично кивнул.
— Я подумала, что мне надо сегодня съездить в Тайлервилль, — сообщила Лили. — Конечно, после того как полью свою пшеницу.
— Что ты будешь там делать? — невнятно пробормотал сквозь гвозди Калеб, не отрывая взгляда от работы.
— Мне надо пройтись по магазинам. Есть вещи, которые мне необходимо срочно купить.
— И ты поедешь в таком виде? — Он выплюнул изо рта гвозди и положил их в нагрудный карман.
— Так гораздо удобнее ехать верхом, — кивая, сказала Лили.
— Тебя арестуют, — предупредил Калеб, соскочив с бревна и встав перед Лили.
— Разве женщина, надев брюки, нарушает какой-то закон?
— Я бы на твоем месте переоделся. Ведь если упекают в кутузку за одну только губную помаду — а такое правило есть на самом деле, — то представляю, что могут учинить за брюки. — Он замолк, повертев Лили перед собой туда-сюда и улыбнулся: — А они замечательно тебе идут, между прочим.
Лили покосилась на Калеба, но не сердито. И все же надо было поставить его на место, иначе он снова затащит ее в койку или овладеет ею прямо на земле, и ей до конца жизни не отмолить этих грехов.
— Я не интересуюсь твоим мнением, Калеб Холидей.
— Если ты решила отныне разгуливать здесь в штанах, вертихвостка, — со смехом отвечал Калеб, подняв Лили, — то тебе надо быть готовой ко всяким неожиданностям.
— Отпусти меня, Калеб, — пропыхтела Лили, презирая себя за то, что заколотилось ее сердце, а внизу живота разлилось тепло.
— Пожалуйста, — немало разочаровав ее, тут же подчинился он. — Но если тебе угодно отправиться в город, обязательно надо переодеться.
Лили хотела возразить, но передумала. Она молча прошла к своему дому и захлопнула дверь.
Выйдя из спальни, переодевшаяся Лили увидела, что в гостиной возле стола стоит Калеб.
— Могу я воспользоваться твоей коляской? — спросила она, старательно избегая его взгляда.
Уголком глаза она все же успела заметить, что он поставил пустую чашку из-под кофе в ее новую раковину для мытья посуды.
— Я выкачу ее для тебя, — пообещал майор и тут же вышел.
Лили подождала, чтобы он успел еще и запрячь в коляску Танцора, после чего появилась на крыльце. Ей стоило большого труда не смотреть на Калеба, когда он подсаживал ее в коляску.
— Когда ты вернешься?
— Мне кажется, что вас это совершенно не касается, майор Холидей, — жеманно пожала плечами Лили. В самом деле, довольно странно задавать ей подобные вопросы человеку, который сам никогда не считает нужным сообщать, куда и насколько он едет.
— Я был бы рад, чтобы это меня не касалось, но вам угодно продолжать жить в грехе, сударыня. — Калеб прикоснулся пальцами к полям шляпы, и Лили показалось, что в уголках его рта прячется улыбка.
Ох, она еле удержалась, чтобы не съездить ему по физиономии. Не говоря ни слова, она хлопнула вожжами по спине Танцора и была такова. Ее щеки продолжали пылать от гнева на всем пути до Тайлервилля.
Оказавшись в городе, она направилась в местный банк и попросила помочь ей срочно перевести ее деньги из банка в Спокане. Банкир отправил телеграмму, на которую тут же пришел ответ, что ее деньги будут высланы в Тайлервилль с ближайшей почтой.
В тот же день Лили разрешили открыть кредит в Тайлервилльском банке. Коль скоро она приехала в этот раз в коляске, то постаралась закупить побольше провизии: бобы, вяленое мясо, консервированные овощи, а также различные пряности, сахар и кофе.
Небеса свидетели, что Калеб отнюдь не заслужил ее хорошего отношения в этот день, но она снизошла до того, что купила ему пачку табаку и трубку, уверяя себя, что просто не хочет быть ему обязанной за все его предыдущие подарки.
Она как раз занялась своей самой важной в этот день покупкой — ящиком, полным неумолчно пищавших цыплят, — как вдруг продавец кое-что вспомнил:
— А ведь вам пришло письмо, мисс Чалмерс. Мы как раз отложили его, чтобы отправить в понедельник, когда в форт пойдет повозка.
Лили жадно выхватила у него из рук конверт. На нем был штемпель Чикаго, но почерк не походил на почерк ее матери.
Она быстро развернула листок и, пропустив всякие приветствия и вступительные слова, прочитала:
Лили скомкала в руке письмо и рухнула в кресло-качалку, выставленное на продажу. Этот новый удар был невыносим. Ее мать скончалась и унесла с собой в могилу сведения о Каролине и Эмме.
— Мисс Лили, — обеспокоенно спросил продавец, — вам дурно?
— Н-нет, ничего, — с трудом кивнула Лили, выбираясь из кресла и поправляя платье. — Скажите, нет ли почты для мистера Хэнка Роббинса или майора Холидея? Они мои соседи.
