Лили на мгновение замерла от неожиданного удара, которым против нее обернулась ее собственная логика. А затем снова принялась за кальсоны, да с таким ожесточением, что чуть не ободрала до костей кожу на руках.
— Сандра сказала мне, что ты собрался в Тайлервилль, — сказала девушка, стараясь избежать его пристального взгляда.
— Лили, клянусь, если ты сию же секунду не бросишь свою дурацкую стирку и не взглянешь на меня, я перекину тебя через плечо и втащу внутрь, как куль с овсом.
Не сомневаясь, что Калеб так и сделает, она неохотно оставила работу и подняла глаза.
— Поразительно упрямое маленькое создание, — рассмеялся Калеб. — Возможно, для того чтобы научить тебя уму-разуму, мне понадобится не один, а два месяца.
— Это ты принес мне? — не вытерпела Лили, чей взор то и дело возвращался к атласной коробке.
— Да.
Она протянула руку, зная, что наверняка обнаружит в коробке столь любезное ей лакомство: шоколад.
— Ну уж нет, — поддразнил ее Калеб, отведя в сторону руку с коробкой, — перестань упрямиться и хотя бы улыбнись.
Лили молча снова принялась за стирку, и Калеб немедленно схватил ее в охапку. Его железное плечо так вдавилось ей в живот, что она едва не задохнулась, но все равно принялась отчаянно брыкаться.
За это Калеб наградил ее увесистым шлепком по заду, а потом протащил сквозь ряды мокрого белья и сгрузил на ступеньках заднего крыльца, где и сунул ей в руки коробку. Несмотря на грозный тон, которым Калеб читал ей нотацию, в его глазах появилось какое-то новое выражение.
— С меня довольно твоих глупостей. Ты переезжаешь ко мне. С этой самой минуты ты будешь моей экономкой.
— Я никуда отсюда не тронусь! — яростно возразила Лили, чувствуя, как пылают не только ее щеки, но и ягодицы.
— Мой дом — второй по улице от дома Тиббетов, — не обращая внимания на ее слова, продолжал Калеб, глядя Лили прямо в глаза. — И когда я сегодня вечером вернусь со службы, ты должна ожидать меня там. И чтобы на столе стоял готовый ужин.
Ах, если бы в этой проклятой коробке было что-нибудь, не столь любимое Лили, как шоколад, она бы наверняка стукнула ею Калеба по голове. Лили развернулась на каблуках, вскочила в свой маленький домишко и задвинула засов.
— В субботу, и не позже, — крикнул ей вслед Калеб, и через боковое окно она увидела, как он снова надел шляпу и зашагал прочь.
Прежде чем Лили нашла в себе силы снова высунуть нос за дверь, прошло не меньше тридцати утерянных для бизнеса драгоценных минут. Успокоиться ей помогла изрядная порция шоколада из принесенной Калебом коробки и святая вера в то, что Всевышний обязательно покарает Калеба Холидея где-нибудь на полпути между Тайлервиллем и фортом Деверо, поразив его молнией. ***
— А я говорю тебе, Калеб, — с нажимом повторил полковник Тиббет, — что ты неправильно ведешь себя в отношении этой женщины. Ты открыто даешь ей понять, что хочешь ее, и допускаешь тактический просчет. Это напоминает мне то, как был захвачен в плен Костер. Черт побери, проклятые индейцы застали его врасплох, со спущенными панталонами!
Сидевший за своим столом в одной рубашке Калеб — его мундир был накинут на спинку стула — только вздохнул в ответ. Полковник был прав: он сам сунул руку в капкан. Он даже не мог с уверенностью сказать, не проболтался ли Лили о том, что любит ее, в состоянии экстаза в самые интимные минуты.
— Хотел бы я взять назад тот ультиматум, который предъявил ей сегодня, — неохотно произнес он. — Ведь даже если бы Лили и захотела жить в моем доме, гордость не позволит ей так поступить.
Полковник стоял, прислонившись спиной к оконной раме, скрестив руки на груди. Двумя пальцами он разгладил свои седые усы и задумчиво ответил:
— Я же говорил, что ты ведешь себя неверно. Такие женщины, как Лили, ни за что не станут жить с мужчиной под одной крышей, если у них на пальце не окажется обручального кольца. Она хочет быть твоей женой — хотя сама еще об этом не догадывается.
— Я вовсе не собираюсь обзаводиться женой, — грубо рассмеялся Калеб. — Я хочу, чтобы она стала моей любовницей.
Полковник Тиббет безнадежно махнул рукой.
— Ну, тогда ты просто даром теряешь время. Вернись в Тайлервилль к Бианке и забудь о том, что на свете существует Лили.
— Я не смогу забыть Лили, — признался Калеб, бездумно глядя в окно. — Я буквально одержим ею.
— Тогда хотя бы постарайся обращать на нее поменьше внимания, — покачал головой полковник. — Пусть она начнет сомневаться в твоих чувствах. Женщины — невозможные создания, Калеб. Протяни им палец — и они откусят тебе всю руку.
— Как это сделала с тобою Гертруда? — ехидно улыбнулся майор.
— О, она пыталась это сделать, — с добродушной улыбкой отвечал полковник, — но мне, с Божьей милостью, удалось спастись от этих пут. — И он достал из кармана трубку, собираясь ее раскурить. — И тебе следует точно так же поступить с Лили.
