Но вот он свистнул жеребцу, и тот тронул коляску с места, через настежь распахнутые створки ворот, навстречу яркому солнечному свету.
— Наши дети будут обладать просто феноменальным упрямством, — заметил он, пока они ехали по главной улице Тайлервилля.
— У нас не будет никаких детей, — заявила Лили, старательно избегая встречаться глазами с прохожими. Какой-то скрытый инстинкт подтолкнул ее на ложь: — Мои… мои месячные начались сегодня.
Калеб умолк, и уголком глаза Лили заметила, что он разочарован. Она положила руку ему на плечо, но не нашла в себе силы сказать правду. Если майор уверится в том, что у них нет ребенка, а точнее, вообще никогда не будет, он, возможно, перестанет домогаться ее руки. И чем скорее это произойдет, тем быстрее она получит свободу, чтобы заниматься своей чудесной фермой.
Но тут Лили прикусила губу. Ведь если она и в самом деле носит в себе его ребенка, не совсем красиво позволить Калебу вернуться в Фокс Чейпл в полном неведении.
Такие нравственные затруднения всегда вызывали у Лили физическое недомогание, и потому она предпочла отвлечься, любуясь весенним солнечным деньком. По обе стороны дороги росли полевые цветы, а безоблачное небо имело тот неповторимый голубой цвет, от которого у Лили всякий раз сжималось горло и слезы подступали к глазам.
Она наслаждалась окружавшим их пейзажем, как вдруг ее улыбка померкла. К югу от дороги, на вершине небольшого холма Лили увидела индейцев. Их было шестеро, и все они были вооружены.
— Калеб, — шепнула она.
— Что? — Он с интересом обернулся в ее сторону.
— Индейцы, — непослушными губами произнесла она. — Вон там, на холме!
Он посмотрел туда, куда смотрела Лили, но не торопился доставать из кобуры пистолет или брать винтовку, которую, как заметила Лили, он уложил в Тайлервилле в заднюю часть коляски.
— Разведчики, — заметил он скорее с интересом, чем с тревогой.
Лили в нетерпении потянулась было за винтовкой.
— Без резких движений, вертихвостка, — холодно одернул ее Калеб, даже не удостоив взглядом. — Они не любят такие вещи.
Лили закаменела. Ее пальцы сжимали приклад винтовки, хотя она не имела ни малейшего представления, как из нее стреляют. «Да сделай же что-нибудь!» — хотелось ей завизжать при виде того, как индейцы спускаются к ним с холма.
— Они могут снять с меня скальп, — пожаловалась она, сквозь стиснутые зубы.
— Если этого не сделают они, то сделаю я, — отвечал Калеб.
Это заставило Лили замолчать. Ее глаза становились все шире и шире от страха, по мере того как индейцы подъезжали все ближе на своих мохнатых низкорослых лошадках. Их темные волосы свисали до самых плеч, но на этом кончалось сходство с персонажами, описанными в «Салли» и прочих книжках. Вместо того чтобы щеголять голыми торсами, они были одеты в ситцевые рубашки какого-то странного покроя. Лили разглядела, что индейцы носят совершенно обыкновенные брюки, а вместо мокасин на них были грубые черные ботинки, которые можно приобрести в любой сельской лавке!
Облаченный в самую яркую рубаху индеец выехал вперед и вскинул винтовку над головой, словно это было копье.
— Это женщина Голубого Мундира? — требовательно спросил он, махнув рукой в сторону Лили.
— Она своя собственная женщина, — покачал головой Калеб. — Хочешь, спроси ее сам.
Лили едва не хватил удар. Ей снова захотелось схватить винтовку, только на сей раз для того, чтобы пристрелить Калеба.
— Он врет, — торопливо сказала она. — Я его женщина.
Индеец оглянулся на своих приятелей, и вся компания расхохоталась. Лили даже показалось, что она заметила тень улыбки и на губах у Калеба, но решила, что ей это померещилось.
— Продашь женщину за двух лошадей?
— Возможно. — Калеб задумчиво почесал подбородок. — Но я не хочу тебя обманывать: от нее будут большие неприятности, от этой женщины.
— Калеб! — Лили не упала в обморок от ужаса лишь потому, что разозлилась.
Индеец прищурился, глядя на Лили, а затем сделал один резкий повелительный жест рукой.
— Он хочет, чтобы ты спустилась из коляски, чтобы разглядеть тебя как следует, — шепнул Калеб.
— Меня не интересует, что он хочет, — отвечала Лили, вцепившись в колени трясущимися руками и расправляя плечи.
Индеец что-то выкрикнул.
— Он теряет терпение, — предупредил Калеб, но в этом уже не было нужды.
Лили выползла из коляски и встала возле, а индеец несколько раз объехал кругом, глядя на нее и издавая разнообразные задумчивые звуки. Гнев, бушевавший в душе у Лили, начал брать верх над благоразумием.
— Это моя земля, — неожиданно выпалила она, — и я предлагаю тебе и твоим друзьям убираться отсюда подобру-поздорову! Да поскорее!
Индеец так и застыл в седле, изумленно уставившись на Лили.
— Ты слышал, что я сказала! — напирала она, уперев руки в бока.
Но тут позади нее оказался Калеб, чьи руки обхватили ее словно железный обруч.
— Заткнись! — выдохнул он ей прямо в ухо.
Лили снова оробела, заметив, как гнев омрачил физиономии индейцев, словно пелена туч — солнечное небо.
— Калеб, — пробормотала она, — ты должен меня спасти!
