Лили сама по себе полностью

– Нет-нет, Пикси! Когда мы в дупле, мы должны сидеть тихо, – сказала я. – И нужно ещё хорошенько спрятать твою коляску, а то кому-нибудь это покажется подозрительным.

Я снова выбралась из дерева, перевернула коляску и надёжно укрыла её в папоротнике, сумку с едой я тоже спрятала, но одеяла и подушки нам были нужны. Я разложила сверху их, чтобы устроить уютное гнёздышко, предварительно застелив дно дупла папоротником.

– А теперь давайте все свернёмся калачиком и посмотрим, сможем ли мы здесь спать, – предложила я.

Нам пришлось очень аккуратно свернуться, и в конце концов голова Пикси оказалась у меня на коленях, локоть Блисс впился мне в рёбра, а Бэкстер колотил меня ногами по попе, но кое-как мы всё-таки разместились. Я высвободилась и постаралась завесить вход в дупло порванной скатертью, цепляя клеёнку за маленькие веточки нашего дерева. Получился великолепный козырек.

– У нас есть крыша! – сказала Пикси. – Умная Лили.

– Нет, умная-умная Блисс, потому что она нашла это дерево, – обнимая, похвалила я сестрёнку.

– Я не знала, что я его нашла. Я просто стала карабкаться, чтобы спрятаться от страшной собаки, увидела большое дупло и забралась внутрь, – возразила Блисс.

– Ну а теперь нам можно мороженого? – спросила Пикси.

Я решила рискнуть и оставить рядом с деревом наши спрятанные вещи. Двигаться было гораздо легче, когда не нужно тащить сумки и теперь не обязательно идти по дорожке, так как мы оставили коляску. Можно было носиться по холмам вверх и вниз, продираться сквозь папоротник и перепрыгивать через холмики кротовых нор. Пикси тоже весело бежала и не просилась на руки.

– Мороженое, мороженое! – мурлыкала она себе под нос.

Не было смысла тащиться за мороженым к выходу из парка. Я была уверена, что где-то подальше в парке есть ещё один фургон. Мы шли вперёд, играя в одну из игр Бэкстера, будто мы разбойники и убегаем от полиции, чтобы нас не поймали. Это был чудесный способ заставить ребятишек быть осторожнее, прячась в папоротнике, как только вдали появится хозяин с собакой или бегун. Бэкстер превратил свою ветку в ружьё и стрелял в каждого, кто ему не нравился.

– Мы ведь не настоящие разбойники, правда? – прошептала мне Блисс.

– Конечно, нет!

– И мы не будем покупать мороженое, да?

– Конечно, будем! Настоящее мороженое. Слушай! – Я позвенела монетками в своём кармане. – Мне их дала та женщина, с собачкой Сэмми.

– Тебе, Бэкстеру и Пикси?

– Но мы же с тобой поделимся, глупая!

– Потому что я нашла дупло в дереве?

– Потому что ты наша Блисс.

Блисс слегка подпрыгнула:

– Мне действительно нравится быть здесь с тобой. Может быть… может быть, мы могли бы остаться здесь навсегда, только мы?

– Что, и никогда не возвращаться? – спросила я, думая, что она просто играет.

– Вообще никогда.

– А как же школа?

– Я терпеть не могу школу. Меня там дразнят.

– И меня тоже, – призналась я. – Но я всегда говорю в ответ какую-нибудь грубость, и обычно после этого они замолкают.

– Бэкстер их бьёт, но они всё равно дразнятся, – пожаловалась Блисс. – Я хочу жить здесь, в парке.

– А как же мама? – спросила я.

Блисс заёрзала, ковыряя песок носком кроссовки.

– Может быть, она тоже сможет здесь жить, – наконец проговорила она.

– Ой, вернись на землю! Мама не смогла бы даже ходить по парку в своих туфлях на высоких каблуках и прожить без зеркала, всей своей косметики и других вещей. И она ни за что бы не рассталась со своей удобной кроватью. Ты же знаешь маму, она безнадёжна. Она не может обойтись без очень многого.

– Она может обойтись без нас, – заявила Блисс.

Мы шли, держась за руки и думая о маме.

– Интересно, она действительно хорошо проводит время? – спросила я. – В последние два дня она стала совсем другой, после того как встретила этого Гордона. По-настоящему счастливой, смешной и очаровательной.

– Мне кажется, ты её любимица, – заметила Блисс.

– Нет, – ответила я, хотя, не скрою, от её слов мне стало приятно.

– Да, ты, потому что ты старшая. Или Пикси, потому что она самая маленькая. Или Бэкстер, потому что он единственный мальчик. А я не её любимица, потому что я ни то, ни другое.

– Ты Блисс, от слова «блаженство»[17], и ты моя любимица. И ты такая моя любимица, что можешь съесть всё моё мороженое!

Я уже засомневалась, продают ли ещё где-нибудь мороженое, кроме как у входа в парк, когда мы увидели мамаш с двумя маленькими мальчиками, у которых в руках были большие вафельные рожки со сливочным мороженым.

– Мороженое! – воскликнула Пикси с таким видом, будто собиралась выхватить рожок прямо из рук малыша.

Мама улыбнулась, а мальчишки встревожились. Прятаться было уже слишком поздно, поэтому я решила действовать решительно.

– Извините, не могли бы вы сказать, где вы купили мороженое? – спросила я.

– Мы купили его вон в том кафе «Сторожка», – сказала мама, показывая куда-то сквозь деревья.

– Ой, здорово! – сказала я.

– У вас всё в порядке, ребята? Ведь с вами есть кто-нибудь из взрослых, да?

– О да, мы с мамой, но… она… она вон там, – и я кивнула в сторону кустов.

Мамаша тоже туда уставилась.