Лили сама по себе полностью

Малыши всё ещё смеялись, но вдруг Блисс испуганно завизжала. Я заставила себя сесть на папоротниковой постели и выяснить в чём дело. Потёрла глаза. Где же они? Голоса раздавались совсем близко, но я их не видела.

– Блисс, Бэкстер, Пикси, – позвала я.

Пикси захихикала и напала на меня сзади:

– Ты проснулась, Лили! Мы снова играем в мартышек. Я не могу залезть на дерево, но Бэкстер может… и Блисс.

– На дерево?!

Я посмотрела вверх… и чуть не умерла. О ужас! Бэкстер и Блисс висели на ветке у самой верхушки.

– Эй, вы, идиоты! Спускайтесь! Спускайтесь сию же минуту! – закричала я.

– Мы мартышки. Мы не хотим спускаться, да, Блисс? Мы лезем всё выше и выше, – сказал Бэкстер и в подтверждение своих слов издал обезьяний крик.

– Ты у меня дождёшься! Вот я тебя поймаю! И как ты посмел втянуть в это Блисс? Спускайся, или я поднимусь и скину тебя! – закричала я.

Бэкстер понял, что я не шучу. Повисев там для виду полминуты, он осторожно пополз по ветке к стволу дерева.

– Хорошо! Молодец! А теперь ты, Блисс! – кричала я.

– Я забралась очень-очень высоко, – пропищала Блисс.

– Знаю. Живо спускайся!

Прижавшись к ветке, Блисс обхватила её руками и ногами.

– Давай, Блисс, ползи как Бэкстер. Потихоньку-полегоньку, – командовала я. – Не смотри вниз!

Но Блисс глянула вниз и расплакалась.

– Я сказала – не смотри вниз!

– Здесь слишком высоко! – рыдала Блисс.

– Да, я знаю.

– Я хотела быть храброй, как Бэкстер.

– Ну, конечно, ты смелая, Блисс, но это не значит, что надо карабкаться по дереву как чокнутая белка, – я старалась говорить спокойно и глупо шутила, чтобы она хоть чуть-чуть расслабилась. – Давай, ты должна спуститься, вот молодец!

– Я… не могу, – пролепетала Блисс.

– Нет, можешь! Бэкстер, покажи ей, как надо спускаться.

– Проще простого, – похвастался Бэкстер, снова забравшись на ветку.

Блисс взвизгнула, потому что под его тяжестью ветка закачалась.

– Бэкстер, прекрати! Потихоньку!

– Я ей просто показываю. Смотри, Блисс, вот так.

Он показал, поползя по ветке в её сторону.

– Именно так, Бэкстер! Видишь, Блисс? Делай как Бэкстер. Перебирай руками, помогай себе ногами и медленно продвигайся к стволу дерева.

– Я не умею! Не могу перебирать руками – я упаду! – крикнула Блисс.

– Смотри, Блисс! – завопил Бэкстер.

Блисс не могла смотреть. Она беспомощно рыдала, не в силах пошевелиться.

– Может быть, ты спрыгнешь, а я тебя поймаю? – предложила я. – Нет, подожди, слишком высоко. Бэкстер, ползи вниз! А я поднимусь и помогу тебе, Блисс, малышка! Всё в порядке, ты в полной безопасности! Не плачь! Мы тебя быстро оттуда снимем! – бормотала я.

– Я упаду, я знаю, что упаду! – плакала Блисс.

– Нет, не упадёшь! Обещаю! Просто повиси ещё несколько секунд, и тогда я приду и…

В это время ветка затрещала.

– Она ломается! Помогите мне! – закричала Блисс.

Я поползла по стволу вверх, но ветка вдруг отломилась. Вместо того чтобы спрыгнуть, Блисс к ней сильнее прижалась и с грохотом приземлилась на неровную поверхность у корней дерева.

– Боже! Блисс, с тобой всё в порядке? – закричала я, спускаясь по стволу вниз.

Бэкстер опередил меня и подбежал к ней первым. Он встал рядом с ней на колени и залился слезами.

– Ш-ш-ш, Бэкстер! Блисс, поговори со мной! – закричала я, подбегая к ним.

– Она не может говорить! Она умерла! – рыдал Бэкстер.

– Умерла, умерла, умерла! – вторила ему Пикси, как маленький звонкий колокольчик.

– Она не умерла, – сказала я, опускаясь на колени рядом с Блисс.

Она лежала в неловкой позе – с запрокинутой головой, раскинув руки и неестественно вывернув ногу. Со лба капала кровь. Глаза были закрыты. Казалось, она и правда умерла.

– Блисс, пожалуйста, очнись! Тебе нельзя умирать! Я не дам тебе умереть! Блисс, пожалуйста, пожалуйста, открой глаза!

Я видела, как дрогнули её веки, а потом медленно-медленно, будто они были очень-очень тяжелыми, сестрёнка открыла глаза.

– Ой, спасибо, спасибо тебе! – сказала я, обняв её голову.

Я почувствовала, как по всему её телу пробежала дрожь, и она заплакала.

– Ничего, Блисс, мы с тобой! Мы тебе поможем, не волнуйся! – воскликнула я.

Я выпрямилась и попыталась ей помочь. Рана на голове казалась страшной и глубокой. Нужно было найти что-то чистое, чтобы остановить кровь, но вся наша одежда была жутко грязной. Сорвав большую ветку папоротника, я попробовала промокнуть ею рану. Блисс поморщилась.

Я слегка притронулась к царапинам на руках и посмотрела на её ноги. Одна коленка была ободрана, но, казалось, не очень пострадала. Опасения вызывала её левая нога. Она была как-то неестественно согнута, и когда я очень осторожно попробовала её выпрямить, Блисс вскрикнула.

– Прости, прости, родная. Я не хотела сделать тебе больно, – сказала я. – Я не знаю, как быть. Бедная твоя ножка…

Блисс была серо-белого цвета, и по её лицу катились слёзы. Бэкстер сел рядом с ней и, стараясь её не беспокоить, держал её за руку.

– Лили, её нога, – пробормотал он.

– Да, я знаю.

– Похоже, она оторвётся, – сказал Бэкстер.

Блисс тихонько вздохнула и попробовала приподнять голову.