Впрочем, слово «замок» оказалось слишком громким именем для этого здания. Он нимало не походил на мощные неприступные крепости, выстроенные еще во времена крестоносцев. Нет, скорее это был трехэтажный огромный дом с колоннадой, в стиле древнеримского зодчества. Парк выглядел уменьшенной копией своего собрата в Лувре. Такие же круглые лужайки, идеально подстриженные кустарники, фонтан перед входом.
И над всем этим великолепием множество ласточек! Черными стрелами они стремительно проносились в синеве, без устали ловили только им заметных мошек.
Граф распорядился расставить караулы на подходах к замку, чтобы никто не посмел беспокоить принцев во время отдыха.
— Завтрак подан, ваши Высочества, извольте пройти в Обеденный зал, — произнес церемониймейстер.
Изрядно проголодавшиеся за время пути, мальчишки почти бегом устремились в указанном направлении. Там их встречали двенадцать лакеев в наглаженных ливреях.
Тяжелый круглый стол из красного дерева уже был уставлен множеством всевозможных блюд, самыми изысканными яствами. Серебро блестело в солнечных лучах, золото матово искрилось. Хрусталь бокалов играл солнечными зайчиками. У Жан-Мишеля широко раскрылись глаза, такое изобилие он еще не видал, даже за прошедший месяц жизни во дворце. Ведь к королевскому столу его, естественно, не допускали.
Лакей придвинул к Генриху блюдо, на котором в ароматной подливке дымилось жаркое — бараний бок под винным соусом с трюфелями. Генрих вдохнул потрясающе вкусный запах, прикрыв от удовольствия глаза. Отнял у лакея нож и сам отрезал приглянувшийся кусочек. Отправил в рот, не спеша принялся жевать. Улыбнулся, взял бокал с вином.
Филипп ел со скучным видом, не разбирая ни вкуса, ни цвета, ни запаха — у него совершенно не было аппетита, он лишь утолял голод.
А Жан-Мишель пробовал всего понемногу, стараясь не выказывать любопытства. Хотелось отведать и того, и этого, руки не поспевали за глазами. В присутствии принцев крови мальчик стремился соблюдать максимум приличий, но он совершенно не знал придворный этикет, путал приборы. Рыбным ножом намазал горячую булочку маслом, а сыр разрезал ножиком для овощей.
Лакеи посмеивались за его спиной, но Генрих приподнял бровь и смешки стихли.
На десерт Генрих пожелал ананас с медовым сиропом. Поскреб ложечкой внутри плода и отставил — слишком приторно.
— Знаешь, что это? — спросил он у Жан-Мишеля, указывая на фарфоровую тарелочку с ломтиками белого цвета.
— Да, ваше Высочество. Это рахат-лукум.
— Правильно, — удивился принц. — Откуда ты о нем знаешь?
— Как я рассказывал, я был помощником у булочника. Однажды ему поступил заказ из поместья баронов де Мориньяков. В числе прочих лакомств оказался и рахат-лукум. Вот я тогда его и попробовал, совсем чуть-чуть. Еще там были конфеты из пастилы, и шербет. Очень вкусно, — Жан-Мишель причмокнул языком, вспоминая.
— Ну так не стесняйся, бери, сколько пожелаешь, — Генрих был настроен благожелательно.
— Благодарю, ваше Высочество, — мальчик взял сладкий кусочек пальцами, не заметив протянутые лакеем серебряные щипчики. Чем чуть не погубил несчастного слугу, который и так едва держался на ногах от сдерживаемого смеха.
— Уфф, похоже, я наелся, — сказал Генрих, поднимаясь из-за стола.
Жан-Мишель украдкой сунул в карман горсть разноцветных яблочных леденцов.
— Ваше Высочество, — граф, что также завтракал со всеми вместе, спросил: — чем изволите заняться? Хотите отдохнуть или совершить прогулку по парку?
— Граф, мне хочется поскорей на море! Я ведь был здесь очень давно, прошлым летом. Филипп, пойдешь с нами?
— Нет, Анри, не хочется. Я лучше пойду спать... — Филипп и вправду выглядел не лучшим образом.
— Что-то ты совсем заскучал. Что с тобой происходит, брат, ты не заболел ли?
— Все в порядке, просто немного устал. Слишком трясло в карете. Проводите меня в спальню, — приказал Филипп лакею, что оказался ближе других, и вышел из зала.
— Ну что же, пойдем вдвоем, — сказал Генрих Жан-Мишелю. — Или ты тоже оставишь меня в одиночестве?
— Что вы, ваше Высочество. Я ведь еще ни разу не был на море. С удовольствием буду вас сопровождать.
— Граф, мы идем к морю! Распорядитесь об охране.
— Слушаюсь, ваше Высочество, — поклонился граф.
В радостном возбуждении принц схватил Жан-Мишеля под руку и помчался к выходу.
В этот майский день весна решила раскрыться во всей своей красе. На небе ни единого облачка и солнце пригревало уже
весьма ощутимо. Желтый песок напоминал россыпи янтаря и манил, манил к себе. А море... Лазоревая гладь слегка волновалась под ласками легкого ветерка. Волны накатывали на берег, пенными гребешками причесывая и без того ровную поверхность.
Принц спустился на берег степенно, величаво, но тут же преобразился. Он сбросил камзол, стряхнул с ног туфли и помчался босиком по кромке у воды. Весело взвизгнул и выбежал на сухое место — вода была еще слишком холодна для подобных развлечений.
