Я пошла в офис просмотреть картотеку данных о сотрудниках. В карточке Терри не было ни имен, ни адресов, ни телефонных номеров. Зато среди платежных ведомостей за каждые две недели нашлось несколько ксерокопий чеков, выписанных на его имя, с пометкой «аванс», сделанной рукой Пегги. Очевидно, уступая просьбам, она выдавала ему различные суммы в счет очередной зарплаты и для контроля делала соответствующую запись. Я пробежала глазами последнюю ведомость и увидела, что Терри получил премиальные раньше положенного — в понедельник, а не в четверг. В отдельной папке были записи о его невыходах на работу по болезни — за три месяца, что он провел на раскопках, довольно много. Как-то в пятницу рядом с одной из записей Пегги сделала пометку:
Терри Д. — отпуск по болезни на один день, в выходные выйдет на дежурство.
Бен А. — заберет чек.
Я и раньше знала, что по выходным Терри иногда подменял Бена и охранял ночью участок. Вот еще одно свидетельство их дружбы. Пожалуй, Аделола сможет кое-что рассказать о своем приятеле.
В карточке Бена значился его адрес. Как выяснилось, он жил в двух шагах от Фрэн, потому она и узнала его днем. На мосту он вел себя странно. Если не хотел, чтобы его видели в обществе Бирна, то почему? Передавал информацию? О чем? О статуе, которая так его напугала?
Я задвинула ящик картотечного шкафа и вспомнила, что, по словам Гейл, Бен уже работает на новом месте. Если так, он сейчас заступил на дежурство и разыскивать его придется завтра.
На одиннадцатичасовой воскресной мессе я пела в церковном хоре, а после прошла в северную часть нефа взглянуть на трехоконный цветной витраж, на котором Пресвятая Дева является толпе паломников в Каслбойне. В центральном окне мастер поместил искусное изображение самой Девы с сидящим на ее согнутой левой руке Младенцем Иисусом, в двух боковых — взирающих на них пилигримов. О видении Богородицы в Каслбойне нигде не упоминалось, известен был только ее чудотворный образ. По всей вероятности, при обсуждении сюжета витража решили, что статую сделали не иначе как в память о явлении Пресвятой Девы народу — по теологическим соображениям поклонение видению Девы Марии предпочтительнее, чем ее изображению. В витражном окне Богородица не кормит Младенца грудью — что противоречило бы вкусам конца девятнадцатого века, — а на ее плечи поверх многослойных разноцветных одежд наброшена голубая мантия.
Внимательно изучая витраж, я ощутила чье-то присутствие и, когда обернулась, увидела в нескольких метрах от себя высокого человека. Он стоял ко мне спиной, разглядывая окно позади алтаря; зачесанные назад седые волосы спадали на воротник. В длинном черном пальто — не совсем подходящем одеянии даже для ирландского лета — он показался мне посетителем, а не прихожанином.
Я присела на скамью и быстро зарисовала все элементы витражной композиции, включая четыре вставки в круглом окне над основным. На них были изображены ключ и меч, кувшин с конической крышкой, желтый водяной ирис, как те, что я видела накануне, и похожая на змеиную головку фритиллярия — цветок с лиловым колокольчиком лепестков, покрытых тисненым клетчатым узором.
Делая набросок, я чувствовала, что человек продолжает стоять за моей спиной, и, оглянувшись, увидела, что теперь он разглядывает то же окно, что и я. Вблизи его морщинистое худое лицо было цвета стоявших на алтаре свечей.
Я отвернулась. Что ему здесь нужно? Вряд ли он подошел к окну по той же причине, что и я. Ладно, пусть себе стоит… Когда, закончив эскиз, я искоса глянула назад через плечо, его уже не было.
По дороге в больницу я остановилась у дома Бена Аделолы, но на звонок в дверь никто не отозвался. Прежде чем уехать, заглянула в окно на фасаде — в комнате ни души, на спинке стула висит яркий жакете рисунком из подсолнухов, примерно сорок шестого размера. Выходит, Бен живет не один.
Возвращаясь к машине, я столкнулась с Оушеном Маккивером, который шел по дорожке в мою сторону.
— Мама на работе, — сообщил он ломающимся голосом. Зеленые глаза и улыбка мальчишке достались от матери, а коренастая фигура и темные волосы — от отца. Голос тоже обещал стать по-отцовски низким.
— Она предупреждала, что с сегодняшнего дня в первой смене. Но мне нужен как раз ты. — Я показала на дом Бена Аделолы. — Знаешь людей, которые там живут?
— По-моему, мужчина и женщина.
— Можешь кое-что для меня сделать? Увидишь мужчину, передай, что я хочу с ним поговорить.
Оушен поскреб в затылке и скорчил гримасу.
— Да ведь я его почти не знаю.
— А мне позвонить сможешь?
— Без проблем.
— Вот и спасибо. Кстати, как тебе новый кавалер Дейзи? Мотоцикл у него — что надо, правда?
— Классный. «Дукати» с двухцилиндровым двигателем, сто сорок лошадиных сил. Только он, гад, даже посидеть на нем не дает.
— А Дейзи вчера раскатывала.
Оушен закудахтал от смеха.
— Ну да, его чуть потом не убила. У нее все руки и ноги в синяках — камни из-под колес летели, а мух в прическе застряло — видимо-невидимо.
