Улыбка на лице Вигго померкла. Некоторые привычки довольно живучи, а привычка Дианы называть сына по имени-отчеству могла пережить их всех.
– Господи, а как насчет моего нынешнего имени? Я ведь могу и приказать.
– Я не буду звать собственного сына каким-то там Вигго. А если прикажешь, как ты изволил выразиться, то я воспротивлюсь. И буду противиться до тех пор, пока не лопну. – Диана помолчала. – И пусть
– Да брось, мам. – Вигго рассмеялся, находя этот разговор забавным. – Сиф оставила тебя в покое, как только всё подошло к логическому концу. Так что ты хотела?
– Твои крысы сводят меня с ума.
– Это крысы отца.
– А вот теперь уже ты сводишь меня с ума. Эти крысы –
– Ну хорошо, я поговорю с ними. Что-то еще?
– Когда я увижу внуков?
– Сегодня. Мы же договаривались. Сразу после школы.
– Ладно, тогда до встречи, Дмитрий Леонидович. И я не передавала ей привет!
Вигго повесил трубку. Прислушался к шуму воды в душе. При желании он мог бы услышать возню червей под домом (они, кстати, довольно громко обсасывали мышиный трупик), но предпочитал получать информацию по старинке – в пределах возможностей человека. Сиф, насколько он знал, не ограничивала себя, а значит, слышала весь разговор, даже несмотря на шум воды.
– Дорогая, тебе привет от Дианы!
Он рассмеялся. Эта шутка была только для него.
Снизу донесся обиженный вопль.
Йели.
Только он мог орать так, словно поблизости лязгали заводские механизмы, которые нужно непременно перекричать. Ему ответил чистый голос Янники. Она обозвала его немытым тупицей. Им ответила Алва. Они растерянно смолкли, а потом опять подняли шум.
Вигго улыбнулся. Пора спускаться к детям.
4.
Всё опять из-за еды. Вигго понял это, как только спустился. По кухне-столовой с хохотом бегал Йели, цепляясь за углы дубового обеденного стола. За ним, вне себя от ярости, носилась Янника. С ее лба стекали остатки пшеничного хлеба и молока – и то и другое явно было смешано, заготовлено и пущено как снаряд.
Спокойно насыщалась только Алва. Она сидела на высоком стульчике и сосредоточенно жевала хлопья с молоком. Перед ней лежала раскрытая книга «Прекогниция: природа памяти и ее ошибки». Слева стояло блюдце с подмороженной говядиной. Розовые заиндевевшие ломтики отправлялись туда же – в рот, к молоку и хлопьям.
– И что стряслось на этот раз? – Вигго прислонился к перилам лестницы, готовясь услышать очередную душераздирающую историю.
– Да ничего, пап! Ничего! – В голосе Янники звучала обида. Она попыталась схватить Йели. Тот выскользнул из хватки как угорь. – Просто у нас завелась макака, швыряющаяся хлебом с молоком!
– Страшно подумать, а ведь раньше они швырялись какашками.
– Я просто показал твой рацион, сестренка! – Йели продолжил бегать, но Вигго подался вперед и мягко перехватил его. – Она съела мою порцию мяса, пап!
– Я не ела его, тупица! – рявкнула Янника. – Сколько можно повторять!
Тут до них кое-что дошло. Оба посмотрели на Алву. Та оторвалась от книги и с улыбкой накрыла ладонью блюдце с говядиной.
– Ну-ка, пусти меня, отец, – потребовал Йели суровым тоном. – Кажется, один книжный червяк решил грызть не только учебники.
Вигго послушно выпустил сына.
Теперь вокруг стола мчалась Алва, не забыв прихватить мясо раздора. Торопливо жуя его, она улепетывала от брата и сестры. Йели и Янника могли окружить ее, но тогда бы всё закончилось, а им хотелось повеселиться. Даже Алве.
Эта троица, выражаясь языком животного мира, была из одного помета.
И тройняшками, если выражаться языком людей.
Алва походила на Сиф. С ее личика не сходила печать вечных размышлений. Одевалась она скромно, но не без вкуса, словно напоминая себе, как должен выглядеть среднестатистический подросток. Черные сапожки, капроновые колготки, прямая белая юбка в серую клетку, джемпер в темно-красную полоску. Вигго всегда казалось, что Алве для образа не хватает очков с нулевыми диоптриями, но он никогда не говорил об этом дочери.
Йели же старался преуспеть буквально во всём, что требовало физических усилий. И для этого он был прекрасно сложен. Но это касалось почти каждого, кто превращался в волка. Сегодня Йели надел спортивные хлопчатобумажные штаны, белые кроссовки и футболку с лаймовыми брызгами. Лицом он походил на Вигго, но сам Вигго не припоминал, чтобы он в этом же возрасте обладал столь живой мимикой.
Янника занимала золотую середину между разумом и силой, но и она была далеко не проста. Ее мир базировался на чувствах и событиях, благодаря которым эти самые чувства рождались. В некотором смысле Янника всем сердцем верила в любовь, находя ее как пример в Вигго и Сиф. Она единственная украшала волосы, поэтому у нее на затылке красовалась багровая индийская заколка, прихватывавшая локоны с висков.
