Грустно выдохнув, я уселась на не слишком мягкое ложе, исподволь поморщившись, пощупала бок. Кажется, в ребрах все же есть несколько трещин, хорошо хоть не перелом. Я повела плечом чтобы еще немного размять затекшие мышцы и вдруг почувствовала, как по изнаночной части рукава что-то скользнуло, касаясь кожи холодным краем. «Жуки!» — вспыхнула первая пришедшая в голову мысль, и я принялась стремительно расстегивать манжету. Только этих гнусных созданий мне ко всему счастью не хватало! Видимо подхватила в процессе валяния на земле.
Но вместо жука мне на колени выпал крошечный маховик времени. Тот самый, который Драко похитил у Гермионы был лично мной отдан Северусу. Я вспомнила как он на прощание коснулся к моему плечу. Значит это был не просто ободряющий жест. Он все же смог сберечь артефакт и каким-то чудом передать мне. Несмотря на свое бедственное положение, я сидела и радостно улыбалась, плача в этот раз от радости и облегчения. Ведь это было своего рода обещанием.
«Я приду за тобой. Жди.» — Я практически слышала эти слова.
«Дорогой Рус, как же ты смог уберечь его, еще и передать мне? Ты ведь безумно рисковал…» — Мысленно обратилась к нему, посылая волну благодарности по нашей связь. Быть может, он сможет почувствовать это.
Прижив к губам волшебную подвеску, крепко сжала ее в руках. Теперь я была твердо уверенна, что еще не все потерянно.
Дни в камере тянулись неимоверно долго. Чем можно заняться если ты предоставлен сам себе и у тебя нет под рукой ни книги, ни возможности пользоваться магией? В первую неделю я посвятила себя исследованиям. Мною были подсчитаны все плитки пола. Всего их оказалось триста пятнадцать в доступном мне пространстве. Все они так плотно прилегали друг к другу, что даже просунуть ноготь не получалось.
Еда материализовалась посредине камеры раз в день. Порция была большой, но качество пищи оставляло желать лучшего. Не помои конечно, но в обычной жизни я такого есть не стала бы. Чего стоили только начавший плесневеть хлеб и мосла некой помершей своей смертью скотины в жидкой похлебке? Противно, но приходилось растягивать порцию, чтобы хватило на целый день.
Радовало, что хоть воды было вдоволь. Не слишком свежая, слегка отдающая тиной, но приятно освежающая влага была моим истинным спасением. Хватало даже на непродолжительное умывание. Иначе выжить в этом аду было затруднительно.
Если раньше я считала, что казематы где содержат преступников должны были быть темными, сырыми и холодными с плесенью и крысами, то теперь признала свою ошибку. Моя камера была абсолютной их противоположностью. И днем и ночью горящие стены давали достаточно жара чтобы прогреть пол и каменный помост, заменяющий мне кровать. Здесь было сухо как в пустыне и не было никой живности помимо меня самой. О прохладе приходилось только мечтать.
Однажды в окошко упала сороконожка. Это было настоящее событие. Жаль, что до пола долетел только ее обугленный прах. Так я установила, что даже на мое скромное небесное зерцало здесь навешана защитная пелена. Вот же ж мерзость.
От нечего делать, я стала каждый день процарапывать своими новыми кандалами-браслетами полоску на показавшейся мне особенно податливой плитке. От этого действия скверные железки всегда сжимались сильнее, но поскольку я старалась вести свой календарь максимально быстро, то это действие скоро перестало находить отклик в изобретении магических изуверов.
В остальное время я была посвящена самой себе. Из всех доступных занятий мне оставались только тренировки, чем я собственно и занималась. Но спустя две недели, я стала замечать, что мое тело изматывается значительно быстрее чем раньше. Силовые упражнения давались с трудом, а выносливость и вовсе упала. Я сильно похудела и в конце концов решила прекратить себя истязать, оставив только гимнастику и медитации. С такой диетой особенно много достижений на поприще спорта не добьешься, как ни старайся.
Но самым тяжелым испытания для меня наступали с приходом ночи. Стены моего каземата никогда не гасли. С приходом темного времени суток они лишь слегка угасали, меняя цвет пламени на более темный. Я не привыкла спать со светом и первую неделю очень долго не могла заснуть. Затем немного приспособилась, используя ту самую повязку на глаза, в которой меня сюда привели, но это не избавило меня от навязчивых мыслей. Они постоянно преследовали меня. Чем дольше я прибывала здесь, тем больше сомнений в благоприятном исходе во мне зарождалось.
Я сильно беспокоилась о Северусе. Постоянно задавалась вопросом о том где он? Чем занимается? Сможем ли мы с ним увидеться, или его не пропустят ко мне? Что его вынуждают делать? В том, что его вынуждают, я была твердо уверенна. Иначе бы мы давным-давно отсюда бы ушли.
