Он смывает кондиционер у меня с груди, поворачивает меня к себе спиной и втирает его мне в волосы, а его длинный член прижимается ко мне сзади. Все это время я мысленно делаю пометки для своей книги, потому что нарочно такого не придумаешь.
Я пробуждаюсь от запаха еды, когда Гэвин приносит в спальню поднос с моими любимыми блюдами и цветами.
– Ты ведь понимаешь, что вчера довольно высоко поднял планку, да? – говорю я. – То есть я всегда теперь буду ожидать чего-то подобного. А может, даже большего. Тебе, наверное, даже придется начать петь мне серенады.
Гэвин наклоняет голову и внимательно смотрит на меня.
– Что?! – спрашиваю я, приглаживая волосы, которые, наверное, растрепались.
– Ничего.
Он ставит поднос.
– Мне кажется, сегодня утром ты немножко другая. Может, в этот раз даже не сбежишь.
Я нервно смотрю на часы на столике.
– Ну, мне придется уйти после завтрака.
– А‐а‐а, теперь я тебя узнаю, – со смехом произносит он.
Я делаю глубокий вдох и выпаливаю:
– Может, мне не приходилось бы убегать, если бы ты останавливался у нас, когда приезжаешь.
Он кладет вилку, отодвигает тарелку в сторону и смотрит на меня.
– Вряд ли, Бэйлор.
Я опускаю глаза, пораженная его отказом. Затем, ковыряя в тарелке яичницу с тостом, я спрашиваю:
– Разве ты не этого хотел все это время?
– Нет, – говорит он. – Не этого.
Гэвин откидывается на спинку кровати и проводит рукой по волосам.
– То есть да, больше всего на свете я хочу жить с вами, когда приезжаю сюда. Но я не могу так поступить с Мэддоксом. Будет нечестно по отношению к нему, если мы будем выглядеть как семья, хотя на самом деле не будем ею. Я не могу так с ним поступить, если есть хоть малейшая вероятность того, что ты решишь, что не хочешь этого.
Я закрываю глаза. Разве он не видит, какое усилие я над собой делаю? Почему он не хочет пойти на компромисс?
– Я вообще-то стараюсь, Гэвин. Очень стараюсь.
Он кивает.
– Знаю. И ценю это, – говорит Гэвин. – Это шаг в верном направлении, Бэй.
Он встает с постели и натягивает штаны и футболку.
– Но настанет время, когда таких маленьких шажков будет уже недостаточно.
Гэвин хватает свой телефон и выходит в гостиную.
Вчера я чуть не отменила запланированную автограф-сессию в одном из крупнейших книжных магазинов города. Гэвин заверил меня, что все будет хорошо, потому что он нанял дополнительную охрану. Но я все равно чувствовала себя очень неспокойно. Каждая темноволосая женщина, которая подходила к моему столику, вызывала у меня трепет. Мои автографы и пожелания были написаны дрожащей рукой.
Но сейчас, глядя на письмо, которое я уронила на кухонный стол, я понимаю, что у меня было полное право бояться. Она была там. Она была там, но не подошла ко мне из-за охраны.
Я делаю глубокий вдох и перечитываю письмо, прежде чем позвонить в полицию.
Ты получила все, что хотела, да? Ребенка. Мужчину. Идеальную жизнь. Думаешь, ты заслуживаешь этого больше, чем я? Я всего лишь хотела быть твоей подругой. Почему тебе это так трудно?
Через два дня Коллин открывает дверь и приносит мне очередной букет лиловых орхидей. Я читаю записку и краснею – Гэвин написал, что думает только о том, что мы делали в прошлую субботу. У меня игривое настроение, и я пишу ему эсэмэс.
Я хочу написать ему что-нибудь в ответ, но не пишу. Я не могу сказать ему то, что он хочет.
Я выхожу в гостиную одновременно с Джейком, за которым следуют Кэлли и Мэддокс.
– Отчего такой печальный вид? – спрашивает Кэлли.
Я качаю головой, чтобы дать ей понять, что сейчас не время об этом говорить.
Мы все идем на кухню, и я достаю печенье и фрукты. Мы с Кэлли и Мэддоксом сидим за столом и обсуждаем, как у него прошел день в школе. Мы всегда так делаем, когда он возвращается домой.
Сын рассказывает про контрольную по естествознанию, к которой я вчера помогала ему готовиться. Он рассказывает про Эмбер и даже показывает нам очаровательную записку, которую она оставила в его шкафчике.
Потом он хмурит брови.
– Что-то не так, малыш? – спрашиваю я.
