— Принесите тазик, пожалуйста, и быстро! — сказала я. Глаза Даймона округлились, Лу подскочила и побежала в неизвестном направлении.
— Тихо, всё хорошо, — Дай поглаживал меня по спине. Меня сейчас стошнит. Возле меня выросла подруга и подсунула розовый тазик.
Через минут пятнадцать, после рвотного марафона, я была как огурчик.
— Всё пошли, — я подскочила с пола и направилась к двери.
— Куда ты пошла? Не тебе ли здесь только что плохо было? — завозмущался Даймон.
— Я не собираюсь сидеть здесь вечно. Я пошла.
— Подожди, я с тобой.
— Нет, Даймон. Ты сидишь здесь и если что, поможешь Лу и финику, — это будет самый хороший вариант. Для всех нас.
— Позволь тебе помочь! — проскулил Дай. Это такое резкое желание у всех вдруг помочь мне? Ладно.
— Хорошо. Но ты сидишь под моим домом, а если услышишь, что я скажу… эм… "луна", то ты сразу идёшь на помощь. Но это только в том случае, если я его скажу. Если нет — то ты сидишь и не дышишь. Понял?
— Да. Ладно. А я хотел как рыцарь тебе помочь, — я понизила самооценку парня до плинтуса. Надо исправлять. Подхожу и целую его в щеку.
— Пошли, рыцарь в доспехах.
Лула скривилась и пошла куда-то на кухню. Через мгновенье она вернулась со скалкой!
— Это тебе зачем? — спросила я.
— А вдруг финик окажется бешеным? Так хоть отобьюсь, что ли. Наверное. Кароче, для самообороны. Вы идите, идите, — помахала она ручкой и переключилась на милую тушку и смазливую мордашку.
Я тихо прикрыла двери и развернулась к Даймону. Если бы он знал, на что подписался.
— Ты уверен, что хочешь туда идти? — спросила мысленно я.
— А по-твоему, почему я сейчас стою здесь, а не бухаю где-нибудь в баре?
— Не знаю…
— Лэйли, запомни. Ты — моя. Это теперь никак нельзя поменять… — я перебиваю парня:
— Я знаю. У меня возле ключицы появилось замечательное родимое пятно, которое доказывает, что я — абсолютно полностью твоя.
И знаете что? Он ничего не сказал! Просто ухмыльнулся сам себе и пошёл. Так руки зачесались подзатыльник ему влепить, но одновременно захотелось поцеловать.
Зашибись у меня желания пошли!
Я пробежала немного вперед и поравнялась с Даймоном. Мы молчали. Мой дом уже видно, а в других домах все будто вымерли. Никого на улице нет. Свет в окнах не горит, по улице никто не ходит. Где все?!
Как только мы оказались на таком расстоянии от дома, что можно было увидеть нас в окно, я показала Даймону "тихо" и показала, чтобы он пригнулся. А то вымахал тут, шкаф. А я как микроб хожу.
Подхожу к открытой настиж входной двери. Интересно… и аккуратно захожу в дом. Наверху слышно крики и тяжелое дыхание. На полу валяются осколки от тарелок и папиной любимой вазы. Ну, была не была. Иду к лестнице и поднимаюсь наверх. Крики усиливаются. Судя по всему, это моя чертова комната. Блин. Вдыхаю побольше воздуха и прохожу в мою комнотушку.
— А что вы здесь забыли?! — громко проговариваю я. Крик резко остановился. Две пары глаз уставились на меня. Я посмотрела на мать. Почти не изменилась, только теперь она у нас блондинка с укладкой. А на руках я заприметила нарощенные ногти чёрного цвета. Она абсолютно не поменялась. Всё тот же ужасный и прищуреный взгляд. Папа стоял возле открытого окна и молчал. Ну, а что ему ещё делать? Мама одета, как обычно, дорого: черное платье до колена с пышными рукавами, на шее повисло колье, а руки обвешены золотыми кольцами. На ногах — черные "лабутены"
— Лэя, привет, дорогая! Как дела? — женщина подлетела ко мне и начала крутить во все стороны и осматривать. Я терпела, но когда она схватила меня за руки и произнесла: — Я так скучала! — то мысленно, мою крышу сорвало и унесло. Хотя, визуально, на моём лице ни один нерв не дернулся.
— Зачем приехала? — холодно спрашиваю я и убераю её руки от себя. Она на секунду поджимает губы, но потом опять начинает улыбаться.
— Потому что соскучилась по своей девочке! — врешь! Просто так ты бы не приперлась! Вы не подумайте, я очень уважаю старших, но когда это касается моей матери, то всё уважение залазит в жопку и прячется там. — Что у тебя за причёска? Надо срочно тебя свозить в один хороший салон. Они вернут тебе твой цвет.
— А если ты перестанешь врать и скажешь правду? — выгибаю одну бровь и смотрю на неё самым жёстким взглядом, который только имею у себя в арсенале.
С лица матери спала улыбка, будто ее вообще не было. Она закатила глаза и улыбнулась опять. Но теперь — стервозно.
— Я приехала, потому что нужно уладить кое-какие дела в стае, — ой, как мы запели. Опять врёт! Ну, елки палки!
— Не уж-то деньги закончились? — я посмотрела на неё. Женщина потупила взгляд и поджала губы. А я, как обычно, попала в самое яблочко. — А ты не меняешься! Сколько можно? Ещё не надоело?
— Хватит, Лэя. Я же по-доброму хотела…
— Ну, пока что фигово получается. Сколько тебе на ЭТОТ раз нужно? Сколько стоят наши с отцом спокойствие и нормальная жизнь?
— Или сто тысяч или стая. Выбирать, конечно, вам, но я бы выбрала деньги. Стаю, вы мне не отдадите.
— Ты не получишь не то, не то, — вставил слово отец. — Как я мог только любить такого алчного человека?
