-- Схожу к Улле, -- сказал он и вышел. Дядя Мансур посмотрел ему вслед. Обернулся. На лестнице стоял Абу Кабил, только что спустившийся со второго этажа; у кузнеца был неизменно беспечный вид, чем он и выделялся среди всех окружающих.
-- Мальчишка здорово повзрослел, -- негромко заметил Абу. Старик кивнул, чувствуя гордость, смешанную с горечью.
-- Трудности заставляют людей взрослеть быстрее, -- пробормотал он.
***
Дом Уллы был старым, не очень большим, но поддерживался почти в безукоризненном порядке; Острон знал, что мать будущего аскара зарабатывала себе на жизнь, убираясь в домах побогаче. Некогда они жили неплохо: когда еще жив был отец Ниаматуллы, известный мудрец и писатель. Книги занимали в этом доме главенствующее место. Большой зал на первом этаже, -- кажется, единственное достаточно крупное помещение, -- был отмечен высоким шкафом, на полках которого стояли старые томики. Книги, скорее всего, никто особо не читал, но мать Уллы заботилась о них в память о муже. Немного отдельно, на самой верхней полке стояли и книги, принесенные сюда Басиром; с некоторых пор в зале можно было часто обнаружить толстяка Анвара, неизменно с книгой в руках.
В комнате Уллы особого порядка не было. Пожалуй,
Сам хозяин находился в постели. Когда Острон вошел, он поднял голову; лицо Уллы было белее воска, под глазами темные круги. На низком стульчике рядом сидел Басир с какой-то книжкой.
-- Пришел в себя? -- спросил Острон. Улла медленно кивнул. -- Ну слава богам. Мы уже начали за тебя волноваться, знаешь ли. Если бы не Анвар, все бы тут уже на ушах стояли.
-- Даже Анвар вчера вечером сказал, что это ненормально, -- заметил Басир, закладывая книжку веревочкой, которую всегда носил в кармане.
-- Они... никак не отпускали меня, -- хрипло сказал Ниаматулла. Острон подошел ближе, озабоченно заглянул в лицо друга. На его лбу блестели бисеринки пота; кудри липли к коже. -- Сны. Все это время мне снился один и тот же сон... ужасный сон.
-- Что ты видел? -- спросил Острон.
-- Мертвую пустыню, -- ответил тот. -- Черно-белую. Странные камни, с дырками. Деревья... тоже мертвые. Все было в пыли. Я бродил между этими камнями и деревьями, пытался найти выход.
Острон и Басир переглянулись.
-- И этот голос, -- в голосе Уллы промелькнул ужас. -- Он постоянно говорил со мной.
-- Что он говорил?
Улла набрал воздуха в легкие, но потом резко выдохнул и покачал головой.
-- Нет, -- сказал он. -- Не хочу... даже думать об этом.
Острон медленно опустился на краешек его кровати, у самых его ног. Басир посмотрел на него с вопросом в глазах.
-- Ты видел Хафиру, -- хрипло произнес Острон.
-- Как странно, -- пробормотал китаб. -- Ведь ты там ни разу не был.
-- Я видел ее раньше, -- возразил Ниаматулла. -- В Тейшарке. Когда... когда та тварь напала на нас.
Острон и Басир непроизвольно поежились; воспоминания о долгаре были еще свежи. Потом Острон кивнул.
-- Это что-то объясняет, -- сказал он. -- А этот голос... скажи, каким он был?
-- Мертвым, -- содрогнулся маарри. -- Ни один живой человек не может так говорить. Он звучал прямо у меня в голове. Он говорил ужасные вещи... о том, что мы все умрем. Что... нет, нет, я не хочу верить ему.
-- И не надо, -- решительно сказал Острон. -- Все, что он говорил тебе, -- ложь.
-- Откуда ты знаешь? -- с легким подозрением спросил Улла. Острон вздохнул.
-- Я тоже слышал этот голос, -- признался он. -- Давно... в Тейшарке, когда меня сильно ранили. Я думаю, это был темный бог. Но ведь все прекрасно знают, что он не говорит правды.
О своем последнем сне, пришедшем к нему в храме Шарры, он сказать все-таки не решился.
Ведь он не был ранен
-- Ужасно, -- заметил Басир. -- Это значит, темный бог может с каждым заговорить, когда захочет?..
-- Пусть говорит, -- Острон пожал плечами, скрывая собственную неуверенность. -- Мы же знаем, что все, что он говорит, -- неправда. Просто нельзя верить его словам, вот и все.
-- Мне бы твою смелость, -- пробормотал Ниаматулла. -- Он говорил, не умолкая... о таких вещах, о каких я и думать не хочу.
-- Ну ничего, все позади. Теперь-то ты быстро поправишься, верно?
-- Ага, -- кивнул Улла, но не слишком-то убежденно.
Когда они вдвоем с Басиром спускались по узкой лестнице, в зале обнаружился новый посетитель. Анвар отвлекся от своего чтения и негромко переговаривался с ним; увидев парней, оба замолчали.
-- Мир вам, -- произнес нахуда Дагман. -- Как больной, уже оклемался?
-- Он пришел в себя, -- ответил Басир. -- А ты хорошо знаком с ним, нахуда Дагман?
-- Лет пять уже знаю его, -- фыркнул моряк, -- еще с его отцом дружбу водил. Акил был интересный человек, я любил поговорить с ним, когда стоял в здешнем порту. Ну, конечно, если не спорить с ним на его больную тему насчет Суайды.
-- Насчет Суайды?..