Подошедшая в этот момент к их столику девушка смешливо сбила платок с головы Хансы и почти пропела:
-- Может, и дурак, зато он Одаренный,
-- Сама ты!.. -- обиделся марбуд, хватая свалившийся платок. Улла уже разливал арак по пиалам. Острон обнаружил, что он льет в три чашки, и замахал руками:
-- Я не буду, не буду!
-- Между прочим, мне всего семнадцать, -- не унимался Ханса, -- я еще вырасту!
-- Я тебе налью капельку арака и чашку воды, -- гоготал Улла.
-- А мне не разбавляй, -- сердито сказал марбуд.
-- Чего-чего, семнадцатилетний, воду тебе араком не разбавлять?
-- Арак водой!..
В результате короткой драчки пиалы перепутались; Острон осторожно понюхал содержимое своей. Анис, как он есть. ...Ну ладно, он будет пить маленькими глоточками и по чуть-чуть. Тем временем будущий аскар уже успел опорожнить свою пиалу, а марбуд сердито морщился, нюхая свою.
-- Даже моя мамка пила неразбавленный, -- буркнул он, но все-таки выпил. Острон тоже сделал глоток и спросил:
-- А вы с Лейлой и вправду не родственники?
-- Да нет же, -- отозвался Ханса. -- Просто росли в одной банде, вот и все. ...Ну, ты же знаешь, что мы разбойники... были ими.
-- Если тебе всего семнадцать, -- задумался Острон, -- и Лейла выглядит моей ровесницей, то с какого же возраста вы были в банде?..
-- С рождения, -- Ханса пожал плечами и отвел взгляд. -- А ты как думаешь, олух, если у человека, живущего разбоем, рождается ребенок, этот человек сразу же вернется в город, осядет там и будет жить честной жизнью?
-- Ну... но...
-- Лейла -- атаманова дочка, -- фыркнул тот. -- И мать ее была в банде, я ее очень хорошо помню. Когда атамана Хулафу пристрелили в драке, именно госпожа Амир стала атаманшей. Суровая была женщина, Лейла сильно на нее похожа.
Острон с Ниаматуллой переглянулись и усиленно закивали друг другу.
-- А ты? -- спросил Улла. -- Ведь, наверное, такие, как вы, редкость?
-- Редкость, -- пробормотал Ханса, наливая себе еще арака. -- Ха. Банда у нас была большая, и в ней было целых четыре женщины. Афанди подобрала меня в оазисе.
-- Подобрала?
-- Ну да, -- Ханса пожал плечами. -- Мои настоящие родители бросили меня. Я не знаю, кто они были. Афанди, в общем, была добрая. Жаль, ее зарезали свои же два с лишним года назад. Если б она была жива, я бы не ушел от них.
Они замолчали. Острон, задумавшись, хлебнул из своей пиалы.
-- Ну, теперь ты среди стражей Эль Хайрана, -- немного неловко сказал Ниаматулла. -- Я где-то слышал, что Эль Хайран оставляет в душе побывавшего там свой след.
-- Оставляет, -- кивнул Острон.
***
Они возвращались в казармы за полночь; Улла с ними не пошел, направился домой, беспечно насвистывая. Конечно, ему-то что... Ханса и Острон заговорщически переглянулись, стоя перед дверью. В окнах не было ни намека на свет.
-- Представь, открываем мы дверь, а там она с половником нас ждет, -- прошептал Ханса. Острон задумался.
-- Ну, я могу попробовать применить ту технику, которой меня учил Халик.
-- Ты же не в бою.
-- Ну и что.
Он сосредоточился, но ничего не почувствовал. Собственно говоря, самыми сильными ощущениями были анисовый вкус арака во рту и подозрительная легкость в ногах.
-- Должно быть чисто, -- сказал он. -- Я первый, если что. Мне уже прилетало, я опытный.
Ханса с готовностью пропустил его. Острон открыл дверь и скользнул в темный зал. Глаза к темноте привыкли не сразу; Ханса успел зайти и закрыть дверь за собой, и тут они услышали голос:
-- Так-так, два отважных стража Эль Хайрана пытаются проскользнуть незамеченными мимо женщины.
Острон едва не подпрыгнул, но потом сообразил, что голос принадлежит Сунгаю.
-- Ты напугал прямо, -- выдохнул он. -- Сафир спит?
-- Откуда я знаю, -- фыркнул джейфар; теперь, когда их глаза понемногу начинали видеть, они разглядели его силуэт на подушках у столика. -- Они с Лейлой сегодня крупно повздорили, и Сафир весь вечер просидела в комнате.
-- А ты что здесь делаешь, Сунгай? -- спросил Острон. -- Уже поздно, почему ты не спишь?
-- Я жду Хамсин, -- ответил тот. -- Вижу, ты нашел общий язык с юным разбойником.
-- Я не разбойник, -- заявил Ханса. -- Еще раз меня так назовешь -- пожалеешь.
-- Ну-ну. Ладно, ступайте спать. Кстати, Острон, ты ведь ничего не поджег сегодня?
-- Нет, -- торопливо отозвался Острон уже на полпути к лестнице. -- Мне кажется, или ты чем-то встревожен, Сунгай?
Джейфар негромко рассмеялся.
-- Да, тренировки с Халиком тебе точно идут на пользу. Ты почуял мое беспокойство, верно?
-- Что-то случилось?
-- Ничего... или почти ничего. Сегодня вечером прилетела одна птица. Я велел им приносить мне вести о южной части Саида, -- серьезно сказал Сунгай. -- Эта сипуха принесла мне известие о том, что серединные посты пали, и все бойцы, несшие на них караул, были вынуждены отступить в Залман.
-- Боги, -- прошептал Острон, резко остановившись; Ханса врезался в него. -- А Муджалед? Ты не знаешь о нем? Муджалед жив?
-- Не знаю, Острон. Ничего больше не знаю.
