Утреннее солнце, еще совсем не жестокое, ласково пригревало их. Ханса и Улла оба были мокрые до нитки, но их веселья это не умаляло, скорее наоборот; на какое-то время казалось, будто все заботы покинули их, истаяли в тени, и трое парней просто хохотали, сидя на камнях пристани.
Потом Острон первым вспомнил, для чего они шли сюда.
Похолодело будто немножко.
-- Улла, -- окликнул он. -- Скажи... ты после Ангура видел... сны?
-- Конечно, я ведь сплю каждую ночь, -- ехидно отозвался тот.
-- Да нет, -- помрачнел Острон. -- Те... с
-- А почему ты спрашиваешь? -- насторожился маарри. Ханса отвел взгляд; Острон вздохнул.
-- Потому что это может быть опасно.
-- Нет, больше мне ничего не снилось, -- наконец ответил Улла. -- Я ведь выздоровел.
-- Но временами ты выглядишь так, будто тебя что-то беспокоит.
-- У меня остались неприятные воспоминания, -- резковато произнес тот, -- но у кого их нет, а? Ты сам-то иногда сидишь с таким видом, будто жизнь закончилась, небось о Сафир думаешь?
-- Что, я и
Улла прыснул первым; ему вторил Ханса.
-- Вы оба как дети малые, -- заявил марбуд, -- уже помирись с ней наконец и не смеши нас больше.
-- Хотя мы все равно найдем, с чего посмеяться!
Они возвращались на постоялый двор втроем, и мрачное настроение хотя бы временно покинуло их. На террасе сидели Анвар и Дагман; нахуда расхохотался, обнаружив, что Ханса и Улла вымокли:
-- Никак наш аскар опять решил искупаться? Когда уже научишься плавать, Улла?
Тот только отмахнулся, посмеявшись.
Уже когда парни скрылись в здании, нахуда Дагман извлек из нагрудного кармана сверток бумаги, достал кисет и принялся сворачивать самокрутку.
-- Как я и предполагал, -- вполголоса сказал Анвар. -- Самый чувствительный из них -- Острон.
-- Он уже?.. -- не взглянув на китаба, пробормотал Дагман. Тонкие длинные пальцы сноровисто свернули бумагу, и нахуда сунул получившуюся самокрутку в рот.
-- Это гонка, -- вздохнул китаб. -- Наперегонки со временем... и время не на их стороне. Этим всегда все заканчивается.
-- Посмотрим, -- пожал плечами Дагман. -- Нет новостей от Бела?
-- Бел в горах Халла, -- отозвался тот, -- в поисках, видимо. Нет, а то тебе бы тоже сообщили.
-- Срань господня, я так устал от этого дрянного табака.
***
Смеркалось. Всадники, впрочем, останавливаться и не думали; они делали привал после обеда, в самое жаркое время, и теперь они встанут лагерем только ближе к полуночи. Верблюды продолжали идти размеренным широким шагом, и их мозолистые ноги ступали по песку: тем утром отряд свернул на север, намереваясь добраться до крупного ахада в одном из оазисов.
В основном путешественники ехали в молчании, если не считать тихого разговора, как обычно, завязавшегося между Абу и Анваром. Острон их не очень слушал: опять про какие-то доисторические времена, древние легенды и все такое. Кажется, только это их и интересовало, в отличие от настоящего времени. Ладно Анвар, это, похоже, было делом всей его жизни, но Абу Кабил?..
Прошла добрая неделя с тех пор, как на отряд Одаренных напал безумец в ахаде Каммал; Элизбар использовал свой Дар, как только смог, и следы сотрясения мозга мгновенно сняло. Теперь ассахан с невозмутимым видом ехал чуть позади Хансы, рядом с Лейлой, которая упорно притворялась, что его не существует в природе. Кажется, события последних дней заставили Элизбара держаться чуть ближе к Сунгаю, Хансе и собственно Острону, бывшим необъявленными предводителями отряда. Было почти смешно наблюдать, как он вроде бы и задирает нос перед джейфаром, и в то же время явно уважает его; проще всего Элизбару было с Остроном, который с самого начала притворялся дурачком. Так и сегодня; Острон нимало не удивился, когда Элизбар направил своего верблюда и приблизился к нему, взмахнул трубкой.
-- Огонька не дашь, факел?
-- Конечно, -- бездумно отозвался Острон, протянул руку.
На пальцах вопреки всем ожиданиям не вспыхнуло огня. Острон резко подобрался. Элизбар не сказал ни слова: всей позы нари было достаточно, чтобы понять, что что-то не так, а уж про белоглазого ассахан был наслышан.
Они первыми и начали оглядываться, а их встревоженные взгляды привлекли внимание остальных.
-- Острон? -- вполголоса окликнула его Лейла; он не ответил. Понемногу люди зашевелились, нашаривая оружие, и небольшая стайка птиц взмыла в воздух неподалеку. Острон выжидающе глянул на Сунгая; птицы, в основном вьюрки, опустились тому на плечи, а потом джейфар покачал головой.
-- Они говорят, никого поблизости нет.
Острон вздохнул, взглянул на собственные пальцы; через какое-то время огонь вспыхнул на них, давая Элизбару возможность разжечь трубку. Нари в глубокой задумчивости отвернулся.
-- Этот человек, -- негромко пробормотал Элизбар. -- На каком расстоянии от него ты теряешь свой Дар, Острон?
-- Н-не знаю, -- ответил тот. -- Когда он в пределах видимости -- это однозначно. Но я даже не знаю, препятствует ли он мне намеренно или нет... да если Сунгай сказал, что поблизости его нет -- значит, его нет.
-- Что ж тогда это было?
Острон неуверенно пожал плечами.
