Наконец наступил назначенный час, и в круглом зале собрались люди. Сам капитан Синдрилл, светловолосый, с по-детски круглым лицом, пришел одним из первых, явился и Беленос Морвейн, и некоторые другие.
Молодой связист сидел за терминалом, занятый своей работой, и вот пошел сигнал. Разведчики, находившиеся в это время на планете, окруженные анвинитами, рисковали: но они привыкли рисковать и, скорее всего, даже не думали об этом.
— Каин на связи, — услышал Морвейн знакомый нахальный голос.
— Мадран на связи.
— Таггарт на связи.
— Магнус на связи.
— Лабрейд на связи.
— Сомерхейл на связи…
— Не ждите Треведика, у него сегодня ночная смена.
— Хорошо, — отозвался Синдрилл и негромко прокашлялся. — Докладывайте по списку.
И они начали докладывать. Бел Морвейн хмурился, слушая их далекие голоса, смотрел в пол, сунул руки в карманы и сгорбился на стуле. Вступил с отчетом и Каин, когда дошла до него очередь, рассказывал о том, что удалось выяснить насчет космических кораблей Анвина: на заводы по их производству, узнал он, пускают только после значительных проверок, и попасть туда не так-то просто, но что именно требуется от бездушного, которого возьмут туда на работу?.. Это остается загадкой. Он, Каин, не станет так рисковать: до сих пор неизвестно, не обладают ли психоспособностью эти чертовы управляющие, не засекут ли его с его электронными мозгами.
Последним говорил Таггарт.
— Управляющие действительно обладают особой способностью, — сообщил он ровным холодным голосом. — Они, если так можно выразиться, накладывают свою волю поверх воли другого человека и заставляют его делать то, что им нужно. Сопротивляться этой способности возможно, но тяжело. Видимо, также это зависит от уровня интеллекта: аристократы практически не поддаются на такой трюк. Помимо управляющих на Анвине существуют люди с другими психоспособностями. Наверняка я не узнал, но совершенно точно подобные люди управляют их космическими кораблями. Люди с психоспособностями, очевидно, рождаются только в среде аристократов. По легенде, аристократы были потомками самого Арлена, сына Тирнан Огга, и его ближайших соратников; эти люди вскоре после приземления на Анвине ушли в степь, где отказались от всех материальных благ и развивали свое сознание. Бездушные — потомки испугавшихся, тех, кто предпочел жить в более плодородных северных землях, не сумел отказаться от техники полностью.
Он смолк; в зале воцарилась короткая тишина.
— Данные будут отправлены Лексу на анализ, — произнес капитан Синдрилл. — Но, я полагаю, довольно очевидно, что между бездушными и аристократами не может не быть определенной враждебности.
— Взаимоотношения между ними типичны для древнейшего классового общества, — заметил Каин. — Многие бездушные чрезвычайно завидуют аристократам и мечтают занять их место.
— Скорее всего, в этом и кроется корень зла, — пробасил Морвейн, не поднимая взгляда. — Рано или поздно бездушные взбунтуются. Если начнется гражданская война… вообще любая война фатальна для цивилизации типа Катар.
— Получается, мы застали Анвин на относительно ранней стадии развития, — добавил один из присутствовавших ученых, — и до разрушения планеты еще очень далеко. Тем выше вероятность успеха эксперимента.
Беленос Морвейн промолчал.
Хоть он всеми силами пытался увлечься работой и позабыть, все равно горький червячок ел его изнутри. Он знал, что поступил опять неправильно; вся его надежда была на то, что Волтайр и профессор Квинн справятся. Но…
Но изо дня в день смотреть, как… нет, невыносимо.
Позднее, когда совещание уже закончилось, и голоса разведчиков истаяли в вакууме, капитан Синдрилл вновь подошел к Морвейну, разглядывавшему фотографии Тонгвы на стенде, и вполголоса произнес:
— Остается ждать лишь выводов Лекса. Я, впрочем, почти уверен, что он отправит вас на планету, Беленос.
Огромный холл был неясно освещен старинными лампами, свисавшими на цепях со сводчатого потолка. Многое здесь было из драгоценного дерева, инкрустированное серебром и золотом, прекрасные резные панели на стенах, тяжелые обитые бархатом стулья, длинный стол с полированной поверхностью. Этой роскоши было много лет; резьбой по дереву занимался когда-то древний знатный клан аристократов, от которого ныне осталось едва ли два человека.
Ему, в общем-то, подобная роскошь была не нужна, он знавал и лишения: будучи восемнадцатилетним юнцом, он ушел в голую степь и провел там почти два года, исследуя собственное сознание. Однако по давно сложившейся традиции Наследник должен был жить в этом месте, где веками жили его предки.
Марино Фальер и теперь сидел во главе стола, опершись о столешницу локтями, и в руках держал старый уже рисунок, сделанный одним из космонавтов: на наброске изображен был инопланетный корабль, каким они увидели его.
Тяжкие думы одолевали его.
