Лиловый (II) (СИ) полностью

Инцидент был исчерпан; управляющий пошел прочь. Кэнги, оглянувшись, схватил Аллалгара за локоть и буквально потащил за собой.

Вдвоем они вывалились из сумрачного цеха и оказались во внутреннем дворе сталелитейного, где холод немедленно обжег им лица и глотки.

— Больше так не делай, — сказал Кэнги, посерьезнев. — Я вполне справился бы с ними и сам, а тебя за драку могут наказать. На этот раз повезло…

Черный молчал; внутри у него все опустилось: он разозлил Кэнги!

— …Но все равно спасибо, — помолчав, добавил тот и рассмеялся. — Здорово ты их.

Мир снова посветлел, и Аллалгар переступил с ноги на ногу, не зная толком, как выразить переполнявшие его чувства. Наконец он неловко вытащил заскорузлыми пальцами из-под полы куртки маленький пакетик и протянул его Кэнги.

— Что это?.. Орехи, — удивился тот.

— Это тебе, — нашелся Аллалгар.

Он стоял, расставив ноги в грубых латаных сапогах, огромный почти двухметровый мужчина, лицо его было смуглое, почти черное, словно высечено из базальта, в грязных пальцах он держал пакетик с орехами и до смешного в тот момент похож был на ребенка: не внешностью, но, может быть, взглядом. Кэнги взял пакетик, потом снова расхохотался и крепко похлопал Аллалгара по плечу.

— Знаешь, что? — заявил он. — Ты хороший человек, Аллалгар! И не слушай, что тебе говорят другие.

Лишь тогда Черный робко улыбнулся.

* * *

Поднимался туман. Длинная улица уходила за горизонт, по обе ее стороны возвышались гигантские небоскребы, в воздухе реяла мокрая взвесь, беззвучные аэро летели совсем низко над землею, разрезая собой сумрак.

Красные огоньки мерцали тут и там.

Город.

Он никак не мог взять в толк, что он делает здесь; он стоял прямо посреди дороги, одинокий, бесплотные люди скользили мимо него, он для них будто не существовал. Легкая тревога колотилась внутри. Он поднял голову и обнаружил, что неба над ним нет.

Темнота наваливалась на этот полузнакомый город, давила на небоскребы, и те начинали медленно гнуться под ее тяжестью, искривлялись, он мог видеть, как трещины идут по зеркальному аэрогелю, как он потихоньку сыпется черными осколками, будто снег. Машины продолжали мчаться вперед, но исказившееся пространство изменяло их траектории, и они взлетали вверх, разбивая собой окна в зданиях, взрывались; а люди все скользили и скользили, будто хаоса вокруг не существовало.

В уголках его глаз была темнота.

Смерть и разрушение.

Он стремительно обернулся, пытаясь увидеть говорившего; темнота дернулась вместе с ним, по-прежнему оставаясь позади.

Смерть и разрушение неизбежны, они ждут каждого, — добавил бесплотный голос, звучавший будто сразу у него в голове. Осколки аэрогеля продолжали сыпаться сверху, но были неощутимы и проходили сквозь него. Реальность схлопывалась, сжималась вокруг него. Начали падать обломки бетона и металлические искореженные каркасы.

Время. Энтропия. Вселенная рано или поздно прекратит свое существование, именно потому, что у всего должны быть начало и конец.

Он досадливо отмахнулся от сворачивавшегося пространства и шагнул вперед.

Туман принял его; законы физики в этом месте действовали иным образом, и он остался стоять в пустоте, окруженный сияющими звездами, чернотой космоса и бесплотным голосом.

Время относительно и неравномерно; оно существует на всем протяжении существования пространства. Невозможно изменить будущее, потому что оно существует наравне с прошлым.

— Эль Кинди говорил мне, что это не так, — сказал Леарза. — Он говорил, что прошлое утратило свою истинность, а будущее еще не наступило… Что-то похожее мне говорил и профессор.

Ты веришь им? Ты всем веришь?

— Нет, я никому не верю. И тебе тоже. Кто ты? Почему я слышу твой голос, но не вижу тебя?

Меня невозможно увидеть.

Тихий смех.

Леарза продолжал стоять в пустоте космоса, и галактика медленно вращалась вокруг него.

Твой Дар все еще спит, сказал голос.