Строгого контроля на Анвине не было; даже бездушные имели право перемещаться из города в город, если им заблагорассудится, и никаких документов для этого не требовалось. Были другие способы контролировать их. Были управляющие. Главная опасность крылась в управляющих; значительное время ушло на то, чтобы с точностью установить, что их не обнаружат.
Капитан Касвелин успешно справился со своей задачей, и тогда бывалые разведчики ушли на миссию. Здоровенного андроида занесло куда-то в южную часть города, насколько был осведомлен Таггарт, а он сам оказался в северо-восточной; за прошедший месяц они не виделись ни разу.
Первоочередной их целью был сбор сведений. Таггарт хорошо понимал, что очень важно как можно скорее установить, какое
Пока что самым раздражающим элементом его бытия были проклятые самокрутки. Может, проще было вовсе бросить курить, но Таггарт был упрям с детства, а по мнению одного самонадеянного андроида, еще и глуп, предпочитая чистить легкие в медицинском центре.
Все остальное было не хуже, чем на Руосе. Прибывшему из Мьявади бездушному отвели небольшую каморку при заводе, а в его обязанности входило следить за исправностью машин в одном из цехов. Машины эти были достаточно хитроумными, да к тому же не обладали интеллектом ни на грош, — всего лишь куски железа, собранного в причудливую форму, — но совладать с ними он мог, хоть и приходилось постоянно все проверять и время от времени даже перебирать.
Не прошло и двух дней, а Таггарт уже знал, какую границу поставили себе эти последователи Тирнан Огга: они полностью отказались от искусственного разума.
Это был большой город, очень большой. Предыдущая группа установила: столица. Называется Тонгва. Людьми освоена примерно треть планеты, и эта треть представляет собой вполне организованное государство, похожее на древнюю конституционную монархию.
В отчетах капитана Касвелина было написано: государством на Анвине управляет Марино Фальер, высоколобый аристократ благороднейших кровей, считающийся прямым, хоть и весьма далеким, потомком Тирнан Огга.
Сей Фальер Таггарта пока что интересовал мало; аристократами занимались другие люди.
Аристократы, — так они и сами называли себя, — чурались какой бы то ни было физической работы, не желая осквернять свои души железом, но у них были бездушные. Отчего и каким образом бездушные заняли свое положение, наверняка установить еще не удалось, однако ясно было: именно они выполняют всю грязную работу для того, чтобы аристократы могли заниматься самосовершенствованием.
Самым презренным классом были закованные: они работали с машинами.
Закованные могли предоставить им меньше информации, но среди них было безопаснее; многие из них даже не умели читать и писать и только исполняли поручаемую им работу с упорством автомата. Имело смысл опасаться лишь управляющих, но с ними Таггарт пока что не сталкивался вплотную, умело избегая лишнего внимания.
Выкинув очередную самокрутку, он снялся с места и пошел в очередной раз осмотреть свое небольшое царство, в котором стоял ровный гул работающей техники. Пока чуткие пальцы и внимательные глаза проверяли сложный механизм, ум его был занят другими вещами. Вокруг спокойно; только ходят между длинными конвейерами угрюмые закованные в перепачканных комбинезонах, изредка переговариваются между собой, и то их голоса надежно перекрывает шум.
Двойственность цивилизации Анвина занимала его. Аристократы заперлись в своих сияющих домах на холме Тонгвы, отгородившись от проклятого железа, вместо себя позволив работать с ним низшему смуглокожему сословию, и кварталы бездушных отличались от кварталов высшего общества как небо от земли. Таггарт уже имел возможность побродить по ним; узкие кривые улочки плутали в темноте, кособокие дома в три, четыре и пять этажей угрюмо наваливались на них с обеих сторон. В Тонгве в это время года царила пронизывающая насмерть стужа, солнце поднималось едва ли к обеду и заходило, погрев землю часа четыре, не больше, а снега почти не было, и оттого грязные мостовые северо-восточного квартала превратились в лед и камень. Несмотря на толстенные стены домов, холод чувствовался постоянно, и согреться по-настоящему можно было только возле работающих сутками машин.
Там, в верхних кварталах, — в Тонгве они назывались Централом, — было светло и пусто, там аристократы в теплых гостиных у живого огня рассуждали на высокие философские темы, там царило равенство и первенство прав человека. Тут, в темноте и грязи, прав человека не существовало.
Унылые разговоры рабочих совсем стихли; Таггарт осторожно выпрямился, выбравшись из-под одной из машин, и повернул голову. В цех вошел управляющий и медленно, важно шагал между конвейерами, глядя по сторонам. Заметив Таггарта, он направился туда.
— Эта рухлядь работает? — надменно спросил он. Таггарт спешно уставился на конвейерную ленту, потому что смотреть прямо в глаза управляющему было опасно. Того и так бесило, что новый механик выше него ростом, даже когда сутулится.
