Какое-то время они оба лежали в тишине. Теперь стало заметно, что понемногу светает; видимо, все-таки наступало утро. Леарзе отчего-то резко вспомнились утра в Дан Уладе, тихие и спокойные, как он просыпался рядом с мирно спящей женщиной и гладил ее вьющиеся каштановые волосы, как… горечь подступила опасно близко к глотке; он сделал усилие, чтоб отвлечься на другие мысли.
— Все бесполезно, — пробормотал он, глядя в потолок. — Я все равно сойду с ума, рано или поздно, так что какая разница, умру я теперь или потом? Может быть, вам следовало вовсе сразу прибить меня, чтоб не мучился… усыпить. Это было бы так хорошо! Уснуть, чтобы больше никогда не проснуться…
— Знаешь, ты большой идиот и тот еще псих, — буркнул в ответ Богарт, — но мне отчего-то тебя жаль. Ты же сам пытаешься погубить себя, Леарза, зачем?
Китаб не ответил.
— Наконец, с чего ты взял, что ты сойдешь с ума?
— Ты же знаешь это не хуже меня, — призрачно улыбнулся Леарза. — Ты был на Руосе и своими глазами видел, как сходили с ума мои сородичи.
Богарт встрепенулся.
— О чем ты?
— Ты разведчик, Финн Богарт, — спокойно сказал руосец. — И твое задание — присматривать за мной. Не думай, что я не знал этого. Я… в общем, благодарен тебе за твою самоотверженную работу. Когда ты рядом, мне немного спокойней, — я знаю, что если впаду в безумие, ты остановишь меня.
В палате вновь повисло молчание.
— Как ты догадался? — сильно не сразу спросил Богарт, поняв, что тайна его раскрыта бесповоротно.
— Это неважно, — ответил Леарза. — Я не стану возражать, если ты и дальше будешь присматривать за мной. В конце концов, это облегчит твою задачу, верно?
Богарт не успел ничего сказать; открылась дверь в палату. Леарза остался лежать неподвижно, хотя слышал чьи-то шаги, и женский голос произнес:
— Так, вижу, оба в полном сознании. Очень хорошо… как вы себя чувствуете? Господин Богарт?..
— Сносно, — буркнул тот.
— Леарза? — добавила она и подошла к кровати руосца, чтобы заглянуть в его лицо.
— Нор… — начал было он, тут посмотрел на нее и обнаружил, что он уже встречал ее. — Эннис!
Она мягко улыбнулась.
— С памятью все в порядке, — сказала она. — Давно не виделись. Для меня, по правде, было большой неожиданностью вновь встретить тебя в такой ситуации…
— Скажите спасибо, Эннис, что не на медицинском освидетельствовании трупа, — немного рассерженно произнес Богарт за ее спиной, — точнее говоря, прекрасненькой лепешки.
— Я уже сказал спасибо, — вяло улыбнулся Леарза одними уголками рта. Эннис Харкин, внучка профессора Квинна, стояла перед ним; она одета была в белый халат врача (Леарза уже видел такие), в руках держала планшет. — Как твой дедушка поживает?
— Как всегда, — отозвалась она. — Он недавно закончил свою новую монографию, посвященную Руосу.
— А Гавин?
— Малрудан? Он на Анвине, — сообщила Эннис.
— Что? На Анвине?! — вскинулся Леарза. — Но он же…
— Ну, не на самой планете, — чуточку смутилась девушка, — на космической станции. Он защитился на кандидата исторических наук и уехал, должно быть, уже около месяца тому назад.
— Я и не знал… — пробормотал он.
— Так ты и не объявлялся у дедушки уже с полгода! — обиженно напомнила Эннис, — он даже мне говорил как-то, что ты совсем отбился от рук. Что ты делал все это время, пил?
— Пил, шлялся, творил непотребные вещи, — со своего места сдал его Финн, — клеил баб и бил бутылки по барам. А, и периодически пытался покончить с собой. Ну как вот вчера.
Она только всплеснула руками; Леарзе стало чудовищно неловко, и он только и мог, что выдохнуть:
— Ну зачем ты так сразу-то!
— Он называет это кочевьем, — невозмутимо добавил Богарт. — Между прочим, китабы всегда были оседлым племенем, так что, видимо, у него какие-то свои, искаженные представления о кочевьях.
— Финн!..
— Ладно вам, господин Богарт, — наконец мягко сказала и Эннис. — Очень непросто, должно быть, прижиться на совершенно чужой планете с такой непохожей на твою родную культурой…Надеюсь, Леарза, теперь ты перестанешь… кочевать?
— Не знаю, — пробормотал тот, чувствуя, как краснеют уши. — Мне, в общем, негде жить. Возвращаться в ксенологический я не хочу…
…Этот вопрос, впрочем, решился довольно неожиданным образом; в тот же день, вскоре после того, как ушла Эннис, в палату к пострадавшим кочевникам заявились сразу трое посетителей. Богарт лежал, возведя очи горе, и делал вид, что он тут совершенно ни при чем; посетители пищали, толкались, по очереди обнимали Леарзу, едва не сломав ему ключицу своими стальными объятиями.
— Я уж думал, ты окончательно спился! — орал Сет, а Тильда ему вторила:
— Силы небесные, как зарос! Фу, побрейся, борода тебе совершенно не идет!
— Да плюнь ты на эту бороду, — возмущался Корвин, — где тебя носило, бессовестный?
